Известный колумнист Никита Терский посмотрел нашумевшую постановку Мэтью Борна (Matthew Bourne) "Лебединое озеро" и считает, что назвать ее балетом было бы кощунством, но пропустить спектакль было бы глупостью.

В Москве есть несколько вещей, которыми могут гордиться жители столицы. Единственной бесспорной из них является "Большой". А точнее его балеты.  Все потому, что русская опера - вещь, скажем мягко, "на любителя", а вот советская балетная школа - эталон того, каким должен быть классический балет.

Конечно, многие возразят: "Да кому вообще нужно ваше старье на пуантах. Хореография шагнула далеко вперед, давно оставив позади имперские поддержки и диагонали". Обычно в этом споре балетоманы предъявляют весомый козырь: "Но ведь узнать было ли запланировано падение балерины в оркестровую яму, а значит - и ее мастерство, можно только в классическом балете, где рисунок танца утвержден и известен, а знатоки с наслаждением высчитывают количество фуэте, на которые способна танцовщица".

Многие современные постановщики нашли выход из этой ситуации - надо бить сначала по ширинке, а уже затем рикошетом в голову. Как показывает опыт, в таких спектаклях количество одежды на актерах пропорционально их профессионализму.

В этом отношении балет "Лебединое озеро" Мэтью Борна является исключением лишь наполовину. Солисты вихляют задом, словно 40-летние брошенки на дискотеке "Прощай молодость!" в Мытищах. Сложно говорить и о фуэте, когда даже прыжки выполняются с такой леностью, словно зрители недодали чаевых. Вообще, большую часть спектакля артисты ходят по сцене, заламывая руки. Но зато каждому из двух десятков лебедей-самцов искренне тянет крикнуть: "Я хочу от тебя ребенка". Но на этом, пожалуй, поток праведного гнева балетомана, воспитанного на спектаклях "Большого" и "Мариинки", пора заткнуть.

Итак, спектакль. Собственно, от классической истории в либретто остается лишь трагический финал. Перед нами юный принц, которому во сне является прекрасный Лебедь (стоит отметить, что все лебединые партии играют мужчины). Не понимая пробудившихся чувств, мальчик в ужасе вскакивает и зовет строгую маму. В следующей сцене все тяготы взрослой королевской жизни - этикет, приемы и балы, на которых принцу постоянно "подкладывают" будущих невест. Но юноша равнодушен к красоткам, он грезит о Лебеде. Утопить тоску наследник идет сначала в портовый бар, а затем в пьяном угаре направляется к озеру. Тут над водой появляется стая птиц, в одной из которых принц узнает прекрасного Лебедя из детского сна. Ну, а дальше - предательство, измены, лебединая ревность и даже эдипов комплекс.

Пусть это прозвучит пафосно, но Мэтью Борн заслужил памятник при жизни тем, что, возможно, сделал спектакль, от которого бы пришел в восторг сам Чайковский. Музыка "того самого, которого мы любим не только за это", стала отличным саундтреком к гей-истории. Полуобнаженные мужские тела как-то по-особенному трепетно сплетаются в комок любви и страсти под заученные с детства мелодии. И ты вжимаешься в спинку кресла вместе со всем залом, когда осознаешь, что эта "голубая" идиллия неминуемо приведет обоих героев к гибели, а слезы предательски капают из глаз.

И хотя нельзя сказать, что пируэты в исполнении борновской труппы дотягивают хотя бы до уровня кордебалета музыкального театра им. Клары Цеткин в Твери, но чувственности, артистизму и самоотдаче ребят может позавидовать даже  Артем Шпилевский (солист "Большого театра", исполняющий партию Принца Зигфрида, прим. Gay.Ru). А сердце, как говорится, не обманешь.