Вольфганг Тиллманс (Wolfgang Tillmans), немец, живущий сейчас в Лондоне и Берлине, - один из самых влиятельных современных фотографов. Прославившись в начале 1990-х годов фотографиями из жизни европейской и американской неформальной молодежи и получив в 2000 году за этот глобальный портрет поколения британскую премию Тернера (впервые в ее истории врученную фотографу), в начале 2000-х годов он обратился к фотографическим абстракциям. В прошлом году его работы можно было увидеть на Московской биеннале.

- Ваша инсталляция на 3-й Московской биеннале выглядела как провокационное высказывание на тему прав сексуальных меньшинств.

- Я готовил ее специально для показа в Москве. В моих работах всегда присутствовали темы гомосексуальности, политических демонстраций, социального активизма, но в данном случае меня особенно занимал тот факт, что в Восточной Европе очень много гомофобии. То, что я воспринимаю как должное в Лондоне или Берлине, совершенно не считается нормальным в Польше или в Москве. Поэтому я решил привезти в Москву позитивные образы гомосексуальности, а также абстракцию.

- Если бы вы не были известным фотографом, были бы некоторые ваши проекты столь же интересны публике, как они интересны вам самому? Скажем, портреты участников конференции по СПИДу - это был ваш личный интерес или они каким-то образом заполучили вас в качестве фотографа?

- Это был обоюдный интерес. Мои работы привлекают внимание к животрепещущим проблемам. В Москве мой авторитет дал мне полную свободу делать на отведенных мне стенах то, что я захочу. Например, я использовал в инсталляции фотографию с изображением транспаранта с текстом: "Хорошо здесь. Но был ли ты когда-нибудь в Киргизии? Свободу гендерному самовыражению во всем мире!" И случился бы большой скандал, если бы кто-то решил ее сорвать со стены. Конечно, я использую свой статус, чтобы донести до публики подобные идеи, хотя в данном случае кураторы были не против.

- Расскажите, как начиналась ваша карьера. Ваши первые опубликованные в журналах работы поразили всех...

- Не совсем так. Сначала у меня состоялись первые выставки, а где-то через год я стал снимать для журналов. Я всегда в первую очередь интересовался искусством. Другой моей страстью были музыка, танцы, одежда, молодежная культура, и я чувствовал, что хочу многое об этом сказать. А лучшим местом, чтобы говорить об этом, были не галереи, а журналы. Тогда я пошел в журналы - i-D в Лондоне и Spex в Германии, - потому что чувствовал, что они говорили о моих современниках так, как мне казалось это интересным.

- Вы были портретистом целого поколения. Все ведь довольно ярко начиналось, особенно в этих журналах. А теперь такое впечатление, что все куда-то подевалось. Что же случилось? Сменилось поколение? Вы поменялись? Журналы уже не те?

- Да, посмотрите сейчас на i-D - это же какой-то центральный орган, газета "Правда" авангарда моды. На первом десятке разворотов - реклама Chloe, Louis Vuitton и тому подобного! Несомненно, кое-что сильно поменялось. i-D просто перестал быть выразителем идей андерграунда. Но вопрос еще касается самого андерграунда: что он такое сегодня? И зрелищен ли он? Чтобы снимать, писать и публиковать материалы про андерграунд, нужно, чтобы это было зрелищно. В 1980-е и 1990-е с их панками и технокультурой андерграунд выглядел весьма любопытно. Люди, которые выглядели интересно, еще и делали интересные вещи. И это, пожалуй, поменялось. И теперь мы думаем: вот этот модник из Восточного Лондона или молодой московский дизайнер - действительно ли они представляют авангард, самые ли они интересные люди? Или теперь самые интересные - это активист-эколог или гей-активист, сидящий в своей каморке и строчащий электронные письма?..

- ...и выглядящий "никак".

- Именно никак. Хотя мне лично это нравится. Я никогда не занимался лишь экстравагантными людьми. Я всегда искал некое сочетание внешнего и внутреннего "я". Сейчас, после десяти-пятнадцати коммерчески успешных лет, посвященных молодежной культуре, для меня уже большой вопрос: стоит ли фотографировать молодого человека в его комнате или вот этого танцующего персонажа? Я задаю себе этот вопрос, потому что, делая фотографии на эту тему, я чувствую свою ответственность за интерес рынка к молодежной культуре.

- Но молодежная культура исчезает из ваших работ.

- Да. Но частично из-за того, что я сказал все, что хотел об этом сказать, и снял все, что хотел снять. С другой стороны, портрет целующихся юношей (на фото сверху) был сделан в клубе The Cock, через 10 лет после выхода первой моей книги, в 2002 году, потому что я вдруг почувствовал необходимость снова "поговорить" о клубах, электро, Мисс Киттин (музыкант и диджей, одна из ключевых фигур в музыке стиля "электро") и обо всех этих фантастических моментах. И я стал фотографировать это снова. Это также вопрос возраста - мне 41, и я еще люблю куда-нибудь сходить.

- Ваше искусство - это все-таки способ выразить себя или вы хотите, чтобы оно служило какой-то высшей цели?

- Я думаю, что искусство должно быть бесцельно, чтобы приносить пользу. Культура полезна сама по себе, просто так. Нам немного останется без культуры. Еда и секс.

- Достоевский сказал: "Красота спасет мир"...

- Нельзя сказать, чтобы у искусства была такая цель или другая цель. Я не уверен, что искусство хоть раз останавливало войны.

- Но в вашем случае...

- В моем случае я определенно верю, что хочу сделать своим искусством что-то для людей. Я думаю, что я все-таки социальный художник, политический, если хотите.

- А кто ваши любимые художники?

- Мне нравится творчество Изы Генцкен (немецкая художница-скульптор, в 2007 году представляла Германию на Венецианской биеннале), и только что я купил работу Генрика Олесена (датский художник, исследующий в своем творчестве различные аспекты восприятия гомосексуальности в культуре и обществе), посвященную Алану Тьюрингу, британскому математику, который взломал код шифровальной машины "Энигма", использовавшейся фашистами во Второй мировой войне. Его открытие стало переломным для дальнейшей победы нам немцами, но британцы не смогли принять гомосексуальность Тьюринга, который после суда над ним по обвинению в мужеложстве в 1950-х годах в качестве наказания был кастрирован при помощи колоссальных доз эстрогена.