Во время перформанса "Разрушенное кресло" тайваньский художник Лань Хун (Lan Hungh) прячется в каркасе старого кресла в надежде, что на него сядут и будут им пользоваться. Висящий пенис Хуна - единственная часть его тела, которая видна, и как только кто-нибудь начинает разговор о кресле или садится в него, член тут же наливается и встает... После посещения выставки в Кройцберге корреспондент журнала BUTT Том Мастерс (Tom Masters) встретился с Хуном в его студии в берлинском районе Пренцлауэр-Берг.

Что привело тебя с Тайваня в Берлин?

Я четыре года прожил в Париже и решил переехать в Берлин, чтобы изменить стиль жизни. Мне нравится то, что здесь происходит в плане искусства, так как я могу здесь делать что-то более личное и непристойное, более откровенное и забавное, нежели это было возможно в Париже.

А что вдохновило тебя на создание "Разрушенного кресла"?

Впервые я показал "Разрушенное кресло" в . HBC, потрясающем месте для вечеринок и выставок в Берлине. Там много маленьких комнат, которые вдохновили меня на создание полуинтимной, но в то же время публичной ситуации. Я часто бываю слишком скромным и хочу спрятаться на публике, но я всегда был веселым, поэтому и подумал, что должен замаскироваться под кресло и позволить людям чувствовать себя удобно при контакте со мной. Думаю, что меня также вдохновило японское порно, этакая смесь невинности, низости и извращенного чувства юмора.

А какой была реакция большинства людей на твой перформанс?

Обычно когда люди видят кресло, они его игнорируют, потому что считают старой развалюхой. Но как только они видят высунутый пенис, то начинают проявлять к нему интерес и звать других, чтобы посмотреть на него и посидеть на нем. В хорошо освещенном пространстве галереи обычно больше ничего не происходит, так как все очень публично, но некоторые трогают мой член и удивляются тому, насколько он реален, так как думают, что он - искусственный. Это очень необычное ощущение, когда ты отделяешь одну свою часть от всего тела. Она становится похожей на игрушку. Хотя когда я в последний раз делал этот перформанс, кто-то у меня отсосал.

А ты когда-нибудь использовал это кресло с пенисом чисто для секса?

Это было бы не так возбуждающе, как на публике. Я могу проявить свою эксгибиционистскую сторону только на публике. Таким же образом я завожусь от секса - только когда он происходит в контексте искусства. Например, мне больше нравится смотреть на обнаженную натуру в обычном или артхаусном фильме, чем в порно.

Мне только что пришло в голову, что кресло чем-то напоминает дырку в перегородке в общественном туалете, через которую у тебя отсасывают, только ты в данном случае не можешь это контролировать.

Да, мне нравятся подобные дырки, но я никогда этим не занимался.

Никогда?

Я не знаю, где их найти в Берлине. Но мне нравится подобное разделение тела и лица. Я являюсь анонимом. Люди не знают, кто я такой, поэтому они могут судить обо мне только по моему члену. Мне от этого становится легче.

От того, что о тебе судят по твоему члену, а не по лицу или телу?

Может, это потому, что я - азиат, и иногда мне действительно не хватает уверенности в себе перед белыми людьми.

Почему?

Это просто чувство того, что в европейском обществе ты принадлежишь к меньшинству, хотя я полностью уверен в своем теле. Я считаю его сексуальным и даже возбуждаюсь, когда смотрю на себя, но я предпочитаю скрывать свое лицо.

Как мебель стала твоим фетишем?

Этот фетиш появился у меня с детства. Я всегда хотел быть некоторым образом невидимкой, потому что был очень скромным и не мог ни с кем заговорить. Превратить себя в объект было единственным способом преодоления этого страха.

Правда? Сегодня ты не похож на скромника.

Конечно, я достаточно социализировался теперь, но в детстве я совсем не разговаривал и фантазировал о том, как стать невидимкой. Учась в школе, я легко влюблялся в других людей, но был слишком скромным, чтобы сказать им что-нибудь. Я смотрел на парней и фантазировал о том, как оказываюсь с каждым из них дома и просто смотрю на них. Мне не так уж и хотелось быть невидимым, просто я был таким в силу своей стеснительности. Мне было необходимо, чтобы другой мужчина сделал меня "осязаемым".

А ты играл с мебелью или фантазировал о ней, когда рос на Тайване?

Я всегда фантазировал. Конечно же, я люблю мебель, а кто ее не любит? Когда я мастурбировал, я использовал мебель - помню, в первый раз, когда я кончил, я был с подушкой. Я играл в вертолет...

Вертолет?

Знаешь, это когда крутишь подушку на головке члена.

Как тарелку? Да, это весьма оригинально. Я никогда не слышал о подобной технике.

Ее придумал я. Первое, что люди делают, когда им скучно, они придумывают новые способы мастурбации. Помню, я как-то был в гостях, а хозяева ушли, и я развлекался тем, что играл в сексуальные игры с их мебелью. Конечно, я не пачкал ее, но меня очень заводила мысль, что они об этом не узнают.

И что ты делал?

Ну, с диваном я использовал пространство между подушками, чтобы удовлетворить себя.

Ты трахал диван?

Да. Надо очень тщательно выбрать позицию, но это весьма возможно и очень здорово.

Диваны лучше всего подходят для трахания? А если сравнить их со стульями или столом?

Стол? Стул? Нет. Стулья неудобны; на Тайване все стулья сделаны из бамбука, и они очень жесткие, чтобы их трахать. Я увидел мягкие стулья, только когда приехал в Европу.

Мягкие?

Да, с подушками. Когда я трахаю стул, мне нравиться представлять, как его владелец с ним обращается. Возможно, он на нем сидит или занимается любовью.

Можно сказать, что тебя также заводит прошлое того или иного предмета мебели?

Да, это похоже на собрание воспоминаний, и я хочу быть его частью.