Эротические рассказы, gay, sex, гей, секс, гомосексуализм, Влад Юркун, Гомоэротическое путешествие по глубинам вашего сознания, Тематека, Спермотека, Юркуниада, 1001 рассказ про это Эротические рассказы, gay, sex, гей, секс, гомосексуализм, Влад Юркун, Гомоэротическое путешествие по глубинам вашего сознания, Тематека, Спермотека, Юркуниада, 1001 рассказ про это


Влад ЮРКУН
СУФЛЕ ДЛЯ САМОУБИЙЦЫ



I

Я ненавидел его потому, что любил, а он не отвечал мне взаимностью больше месяца.

Я терпеть не мог шестой канал, где каждый вечер он появлялся в стильном костюме из дорого бутика. Ровно подстриженные волосы, холеная физиономия с нарисованным гримерами едва заметным румянцем, и - жемчуг белых зубов.

Всякий раз в одно и то же время я садился напротив телеэкрана, распечатывал бутылку коньяка и смотрел. Шоколадный привкус успокаивал меня - черный горький шоколад, сладкий и горький.

Я пил коньяк и не пьянел.

Он говорил самодовольно, а мои глаза постепенно застилали слезы. Смывалось с экрана стильное изображение, словно пейзаж за окном во время сильного дождя.

Я слушал его голос - эти мягкие интонации мучили меня. Не выдерживало натиска рук и разлеталось вдребезги стекло неглубокого бокала. На израненных ладонях я не чувствовал боли. Коньячный спирт проникал в кровь и жег - я испытывал наслаждение.

Я закуривал сигарету, дрожали руки, пепел падал мне на грудь. Я видел сквозь дым только его синие глаза. На самом деле они были серыми, простыми серыми глазами, но он носил линзы - для публики, для поклонников, но вряд ли кто-то кроме меня догадывался об этом.

Я изучил все его привычки. Я почти всегда знал, как пройдет его вечер. Но сегодня я знал вдвойне все, что ожидало его...

На этот раз, не дожидаясь, когда его ровный анфас сменит на экране смазливая девичья мордашка из метеослужбы, я с трудом попал окровавленной кистью в рукав потертой кожаной куртки, той самой, которая была на его голом теле в нашу последнюю вечеринку.

Во внутреннем кармане звякнули наручники, вывалился на пол маленький ключик. Он вспомнил, как они приковывали друг друга к себе, чтобы не разлучаться всю ночь...

Ничего, еще понадобятся - подумал он, и странная гримаса пробежала по его лицу. Он задержался перед зеркалом, поправил на голове кожаную кепку с высоко вздернутым козырьком, и, наконец, нечто вроде улыбки скользнуло по его губам. Две крупные ягоды черной смородины смотрели на него, и как в каплях утренней росы в зрачках по-прежнему ярко отражался холодный электрический свет.

Коснувшись дрожащей рукой щетины, он последний раз посмотрел на свое зеркальное отражение и вышел за дверь.

Newsroom шестого канала находилась в невысоком здании неподалеку. Здесь неподалеку они и познакомились в соседнем парке. Прогуливаясь вечерами, в одно и то же время несколько месяцев подряд он встречал знакомое лицо с экрана, пока не случилась первая беседа и гораздо позже - секс.

Сегодня истекал срок выданного на полгода вперед пропуска туда... Но он все предугадал, все спланировал на случай неожиданного разрыва уже в первую ночь. Он ни с кем никогда так не мучил себя, никому не позволял так изощренно мучить себя, но никто ранее не умел так творчески делать этого. Но теперь настало время и для его фантазии.

Прежде бритые мужчины в плотном черном на входе в офис телекомпании возбуждали его, но сегодня он их не заметил. Они, напротив, несколько дольше разглядывали пропуск этого посетителя... Спустя пять минут уличные прохожие заметили мужчину в черном, спрыгнувшего с крыши на козырек балкона самого верхнего этажа известной телекомпании.

* * *

...Я все рассчитал: служба новостей работала точно, за минуту до окончания эфира объекту моего вожделения принесли короткое сообщение о происшествии, которое он сейчас зачитывал. Я нервничал, меня успокаивал только крепкий русский табак и горько-сладкий вкус черного шоколада.

Послышались сирены полицейских машин, подъехала одна, вторая; третья ярким прожектором ударила мне в глаза. Привыкнув к слепящему свету и взглянув вниз, я с удовлетворением улыбнулся: он появился с микрофоном и своим оператором, на которого променял меня.

Двое из службы охраны, поднявшиеся на крышу, начали разговор грубо и бесцеремонно. Я вежливо попросил не приближаться и сказал, что буду общаться только с одним человеком - редактором службы новостей их телекомпании.

* * *

На некоторое время он забылся, потом ощутил вечерний холод, плотно застегнул куртку и грубый запах кожи, смешавшийся с ароматом духов и мужского тела, напомнил ему об их первом вечере.

Они никогда не успевали надоесть друг другу.

* * *

- Эй, вы, слышите ... - меня привел в себя его знакомый голос: в живую, не из динамика, он звучал несколько иначе, более чувственно. Застыв на мгновение, я закрыл глаза, съежился и повернулся на голос...

- Привет, как прошел эфир... - я услышал свой чуть охрипший спокойный голос как бы со стороны.

Возникла короткая, почти театральная пауза...

- Вы?... Ты... Что ты здесь делаешь, откуда? Ты спятил! Что тебе надо? Я же просил... - он резко остановился, вспомнив об операторе, добросовестно выполнявшем свою работу неподалеку.

- Выключи камеру, уйди, я позову.

Оператор засомневался.

- Уйди, я сказал.

- Ну, так как прошел эфир? - вновь спросил я и осмотрелся по сторонам, ощутив себя в последнем ряду огромного кинозала.

- Хм, обыкновенно, - ответил он и неосмотрительно присел на бетонный парапет крыши рядом со мной.

- Ну, так привет! - я протянул ему свою руку.

- Привет... - он нерешительно подал мне свою.

...Я только и ждал этого, в этом и заключался секрет моего плана - ловким движением руки защелкнуть на его запястье наручники.

Ужас мелькнул в его глазах, он непроизвольно дернулся в сторону. Я напряжением руки удерживал его у парапета, он оступился, упав на колени, и тогда увидел все внизу с высоты: ярко освещенный дворик с протянутыми к небу щупальцами тополиных веток, мерцание куполов находящегося по соседству храма, машины, множество людей, холодные глазницы видеокамер.

Он смотрел то вниз, то на меня, смотрел вопрошающе больно.

- Ты не сделаешь этого... - с непонятной интонацией сказал или спросил он.

- Не знаю...

Два последних слова звучали, словно пауза перед вынесением приговора.

* * *

Они молча смотрели друг на друга, глаза в глаза. Один нервно кусал губы до крови, другой прерывисто дышал, и в красных от страха глазах появились слезы.

- Ты же не сделаешь этого... - звучало уже как милостыня.

- Не знаю... - звучало в ответ, но иначе: может быть, как признание рабом воли господина.

"Давай..." - эту фразу они начали вместе и улыбнулись, понимая о продолжении...

- ...Поговорим?

- Поговорим...

- Ну, иди сюда.

- Нет, давай - ты сюда...

И они оба засмеялись, привстали навстречу друг другу, ударились лбами. Их руки, скованные наручниками, мешали одному спуститься на балкон, а другому перебраться за парапет, на крышу.

- Ничего не получится.

- Ни туда, ни сюда.

- Ты еще способен шутить?

- Как всегда. Хочешь шоколадку?

- Ну, ты и шутник. Нет, хочу пирожное с кофе, которые ждали меня после эфира.

- В чем проблема? Закажем прямо сюда. Где твой новый оператор? Пусть недолго побудет официантом.

- Ну, это уже слишком, ты просто спятил.

- Я не спятил, я просто хочу сладкого.

Через несколько минут в их распоряжении был весь ассортимент десертов соседнего ресторанчика.

- Ну вот, я немного успокоился, - сказал один из них, отправляя в рот, наверное, по счету пятый бисквит.

- А ты, что - передумал? - и левой рукой поднес к его усам недоеденный кусочек бисквита. И неотрывно смотрел на эти сочные, спелые плоды, выглядывавшие из-под аккуратно подстриженных усов, продолжая облизываться.

- Открой их, попробуй.

Он улыбнулся: рот непроизвольно приоткрылся, мизинец скользнул в его глубину вслед за бисквитом.

- Скушай его.

Он продолжал улыбаться и не выпускал пальчика, сильнее сжимая его зубами до тех пор, пока не обнаружил на лице напротив райского выраженья удовлетворенья.

- Ты уже готов? - с ухмылкой спросил он.

- Да, но я хочу еще, ты знаешь, чего я хочу...

- Знаю, я тоже хочу, я не против встречаться вновь. И тогда ты меня не забудешь. Но для этого мы должны уйти отсюда. Где ключ от наручников?

- Я и так не забуду, но ключа нет.

- Что ж, попробуй выбраться сюда так, - и он быстрым рывком, удерживая цепочку наручников правой рукой, поднял меня на парапет крыши. Я вскрикнул, почувствовав, как острое ребро наручников сдирает кожу на запястье, ощутил теплую струйку крови...

- Ну, что снова?.. - и посмотрел прямо в его глаза, а он ничего не видел и понимал все лишь по интонации.

- Сейчас мы уйдем через запасный выход, уедем со двора. Обещай мне, что больше никогда здесь не появишься.

- Обещаю.

II

Мы выехали на кольцевую. Непрерывные полосы автомобильных огней замелькали за окном, нарисовали причудливую завитушку на развилке у Ленинградского шоссе и исчезли. Я понял, что мы едем за город, на твою дачу.

С тех пор мы вместе. Я по-прежнему встречаю тебя вечером в парке недалеко от телестудии. Иногда мы заходим в соседний ресторан, я заказываю новый десерт, появившийся в меню на следующий вечер после того случая, о котором писали газеты - "Сладкое для самоубийцы": нежно-фиолетовое черничное суфле с миндальными орехами.

Если тебя нет долго, сладкое - единственное, что меня успокаивает.

Удивительно то, что я чувствую, когда ты входишь в меня. Ты заполняешь все: остается только одна кожа - моя кожа поверх твоей. Я трогаю свое тело, но это твои руки касаются меня. Я облизываю свои губы твоим языком. Меня нет - есть только ты.

В чем сила этой страсти? Я не знаю, я не способен понять, потому что обессилел от нее. Я хочу, чтобы ты был во мне все глубже и шире...

Утром, когда я первым открываю глаза и поворачиваю лицо в твою сторону, в зеркале напротив я не вижу себя. ...Только глаза в фиолетовой ауре, как сладкое суфле. Два карих блестящих шарика катятся по твоему высокому лбу, опускаются в неглубокую ямочку у переносицы, тонут в твоих пушистых усах.

Я знаю: когда-нибудь для меня ничего не будет - быть может, даже очень скоро. Но и тогда где-то невдалеке будут щупать небо голые руки тополей, а затерявшийся в пространстве луч света натолкнется на кусок холодной материи и отразится от него.

А главное - кто-то будет есть с аппетитом "Сладкое для самоубийцы". Мы - дети луны, прохладное продолжение горячего солнечного света.

Я изредка думаю о том, как все могло быть - легко и просто, изящно и красиво. Но на моем правом запястье горячим обручем сжимает вены стальное кольцо. Ты оставил эту метку. Я так живу: одной рукой пригвожден к небу, другой прикован к тебе.

Весна, 1999


Эротические рассказы, gay, sex, гей, секс, гомосексуализм, Влад Юркун, Гомоэротическое путешествие по глубинам вашего сознания, Тематека, Спермотека, Юркуниада, 1001 рассказ про это
Copyright © В. Юркун, 1998
Эротические рассказы, gay, sex, гей, секс, гомосексуализм, Влад Юркун, Гомоэротическое путешествие по глубинам вашего сознания, Тематека, Спермотека, Юркуниада, 1001 рассказ про это