Солнце последними листьями осыпалось в траву кладбища. Мне всегда нравились такие места. До сих пор не знаю, почему. А с этого дня я просто жить без них не смогу.

-У Вас не найдется закурить?

Прямо у асфальтовой дорожки - могила моего друга. Он разбился в автокатастрофе. Год назад. Ты вся в черном, стоишь рядом. Ты не родственница, их я всех знаю, ты просто познакомилась с Ним незадолго до... и просто боготворила. Может быть, это была неоформившаяся любовь. Но об этом я подумаю потом.

-Конечно, пожалуйста.

Родопи. Ужас. Не просто так ты смотришь на меня, ой, нет. Я чертовски на Него похожа. Так получилось. У тебя на лице написано "не хочу жить". На таком отчаянно красивом лице отчаянное "не хочу"... Мне 18. Я вольная художница. Тебе скоро 29, у тебя муж и двое детей. Мальчик и... девочка. Через год они будут произносить мое имя чаще, чем "папа" и "мама". А дочка однажды скажет:

-Ты за маму можешь жизнь отдать, правда?..

Правда.

Я уезжаю к маме. Надо ее попроведать, в конце концов, совесть иметь. С вокзала звоню по номеру, который ты мне дала в метро на прощание. А там! Где я пропала? Ты все дни ждала! И завтра пошла бы на мою станцию метро, караулить меня на выходе!

Не надо, солнышко. Я приеду через две недели.

Я в трехсотый раз сижу у тебя в гостях. Твой супруг на рыбалке с ночевкой, и мы всячески поддерживаем эту его страсть, только чтобы уехал. Гитара, как переходящее красное, из рук в руки, мы поем и слушаем, пьем "Монастырскую" и непрерывно курим. Потом ты уходишь в ванную, а я - читать детям на ночь сказку про Простоквашино. Я читаю ее разными голосами, им это безумно нравится. В отличие от их папы.

Часом позже я почувствую тепло твоего тела. Оно потрясающе. Еще бы, мастер спорта по легкой атлетике... не хухры-мухры. В кромешной темноте твое лицо склоняется над моим, и я понимаю, что ЭТО свершилось. Сначала сомкнутые, а потом полуоткрытые губы целуют мои, и их влагу я буду помнить, сколько буду жить...

-Девочка моя, ты только меня не бойся...

Не бойся?! Да это только на мордочке моей монгольской масочка девственного испуга, а душа уже выбила все пробки, и они мечутся по периметру тела аки протоны... нейроны... а, черт, не знаю!

Никогда не любила химию…

У тебя классная работа. Все лето - отпуск! Мы едем к твоей маме в пригород, мотаемся между ее вареной и дачной свежей малиной. Объедаемся как черти. Плаваем как рыбы. Любим как в первый раз. И быстро уезжаем, когда ранним утром за завтраком тебя придавливает брошенное замечание: как-то странно вы спите...

Последние дни августа ты учишь меня пользоваться тампаксами , а я тебя - красить джинсы в черный цвет. В спальне благоухает жасмин.

У тебя день Рождения. Ты в белом платье, на каблучках, вся такая воздушная и счастливая, хлопочешь на кухне рядом со мной: порежешь - поцелуешь, посолишь - поцелуешь... Гости еще не пришли, и я уволакиваю тебя в уголок, чтобы вручить подарок: колье, доставшееся мне от бабули. Классическая и дорогая вещь, она нисколько не кажется старомодной. Можно смело выставлять в витрине. Я надеваю его тебе на шею, руки и губы мои дрожат, и я плачу. Моя душа еле выдерживает то, что чувствует сердце. Изнеможение... Боль... Счастье... Любовь... Теперь я знаю, что такое любить по-настоящему.

На следующий день все уходят в школу, садик и на работу, а я остаюсь прибирать постденьвареньевский бардак. Застилая супружеское ложе, нахожу под подушкой упаковку от презерватива. Роюсь в шкафу, обнаруживаю еще пять неиспользованных и выбрасываю в кусты под окном. Аут.

Наверное, пропажу потом обнаружили, но никто не сказал ни слова.

Я сижу на транках. Красота! Как электрик-пофигист - все до лампочки. За эти месяцы мы почти спились. Ты просто не могла заниматься со мной любовью без неизменного портвейна с шоколадом - нашего джентльменского набора. У тебя дома, у меня дома, а когда растаял снег - уезжали на кладбище. Там почти у каждой могилы - столики лавочка. И вокруг ни души. А нам больше ничего и не надо было. На половине второй бутылки ты целовала меня как безумная и называла именем того, чья смерть соединила наши жизни.

Все очень плохо. Все уехали и оставили меня одну караулить эту дурацкую купчинскую квартиру. Другая бы, может, и радовалась, и нашла бы как провести время, чтобы потом не было мучительно больно... А я с утра уходила на Черную речку и загорала до почернения. К назначенному дню вашего приезда я накупила всяких вкусностей, все приготовила, но так и не дождалась. Вы опоздали на неделю. Я все съела сама.

По квартире ходит странное существо в байковой пижаме и валенках. Это ты, моя любовь. Ужасно холодно, мы включаем все конфорки на плите, от этого очень болит голова, но теплее почти не становится. В воздухе висит напряжение, вот-вот начнет искрить. Невыносимо. Я незаметно, ключами даже не звякнув, выскальзываю из квартиры, и уезжаю к любимому Казанскому собору. Когда возвращаюсь, меня встречают. Твой муж и ты - белее простыни. Ты думала, я бросилась под машину. Я думала, что мне действительно стоило это сделать. А твой муж думал, что я в конце-концов превратила тебя в лесбиянку, как он и предсказывал.

Поздним вечером, спустя три дня, ты запираешься в ванной. Для всех обычное дело, но меня обмануть ты не сумела. Даже сквозь шум воды я слышу этот звук. Звук рвущейся фольги облаток. Я давно заметила, что у меня пропадает реланиум. Вот он и всплыл.

Ты вышла красивая, с мокрыми волосами, в белоснежной рубашке. Без звука взяла вторую подушку и отправилась спать ко мне на диван. Пристроила рядом магнитолу, поставила любимый диск. Поиграем в декаданс... Ты знала, что я все понимаю, и крепко держала мою руку. Говорила, что устала, что не можешь вырваться из этого круга, что любишь меня, но муж тоже ни в чем не виноват... В общем, пурга всякая.

А когда ты ослабла, я растолкала твоего спящего благоверного, вызвала "скорую" и они промыли тебе желудок. Две недели я ходила к тебе, откачанной и будто бы возвращенной, в клинику, правдами-неправдами передавала записки и кричала под окнами на весь двор: "Я люблю тебя!" Ты измученно улыбалась, вцепившись в решетку окна...

Твой муж не верил, что ты выкарабкаешься. Он думал, что ты свихнешься и останешься там. И сказал: "Слушай, я же знаю, что ты хочешь жить в Питере. Выходи за меня. Мне нравятся такие девушки". Козел.

Но он ошибся. Ты вернулась домой. Правда, было такое впечатление, что вместе с желудком тебе промыли еще и мозги. Недели две глава семьи стоял передо мной на коленях, благодарил за твое спасение, а на третью устроил жуткий скандал и потребовал, чтобы я больше никогда не появлялась в этом доме, потому что мешаю его семье жить. Ты промолчала. Я плюнула и уехала.

Я набираю знакомый номер. В твоем голосе металл, ты говоришь только "да" и "нет", а потом - "я забыла тебя".

Я ЗАБЫЛА ТЕБЯ. Как выстрел в спину, как "дай закурить" в темном подъезде... Дай закурить...

Кто-то скажет - не судьба. А я не отвечу. Я просто покажу едва начатую пачку сигарет. Она до сих пор лежит в том самом кармане той самой куртки. В тот августовский день я на самом деле совсем не хотела курить...

Ким

Другие рассказы

	Не проходите мимо!
	Оставьте или прочитайте мнения по этой статье