-Кого же я напоминаю? Я - женщина? Я - кто?

-Еще бы, поэтому на месте их матерей я была бы порасторопней.

-Не помню, ты все о книге?

-Я выращиваю рододендроны и лимонное дерево. Лаская тугие бутоны, подолгу удерживаю их в руке. Я - садовник.

-Нет. Не веришь? Смотри сюда.

-Ничуть. Я уже заготовила контрамарки.

-У меня нет любовниц. Конрамарки я раздам старухам в соседнем дворе. У них все валится из рук, и они ничем не дорожат. Зачем им мой член? Их волчья память простирается далеко назад, туда, где бьет воспаленный родник греха. Они на удивленье скабрезны и охотно отдадут то, что с трудом удерживают скрюченные пальцы.

-Потому что это важно - уметь плавать. Позавчера у меня лопнули барабанные перепонки от воплей тонущих. Они заглушили все окрест и украли Тишину. Они мешали слушать Малера. Я вышла на балкон и встретилась глазами со старым онанистом, что стоял внизу, у тротуара и орал громче всех.

-Лучше всех.

-Стать злым, маленьким духом и хулиганить на спиритических сеансах.

-О, да, слишком много, практически изведя клитор. Для следующей книги я заказала специальное писательское кресло с встроенным в сиденье искусственным членом.

-Я не мать вовсе и желаю своим сыновьям как можно быстрее забыть обо мне.

-Мне все идет на пользу.

-Смеешься? Разве я вела бы себя так? Намного нахальней. Я не позволила бы Аполло превратить себя в дерево. К тому же настолько не презентабельное. не он, а я бы принимала решения.Я вырвала бы ему хуй по самые яйца. У меня так и чесались руки, когда Лиданька, как сумасшедшая, носилась от него по лесу.

-Отчего в боли так много любви? Ах, если бы поменьше. Я доверилась бы качелям или марокканским бабочкам.

-Если это не я сама, то только Ветер.

-Ненавижу. Особенно пишущих женщин. Моя будущая подруга никогда не сможет писать. Я обрублю ей руки и вырву язык. Вычищу матку и заткну фаллопиевы трубы. Я вижу ее на одной ноге, смиренно подающей мне чай с выжатым лимоном. Ровно в три часа она напомнит, что пора подняться с кресла и подмыться. Чтобы удовлетворить наши эротические фантазии одной вульвы явно недостаточно, поэтому у нее их будет, как минимум, три. Моя подруга должна серьезно отличаться от всех женщин.

- Не знаю. Смешно говорить о чем-либо, коли никто не верит в чистоту моих помыслов. Необходимо отречься от меня. Забыть, забросить в дальний угол. Насрать на лицо и высмеять повадки. Обвинить в скотоложестве за то, что сплю со своей собакой. Придумать, что я переписываю дневники корабельных крыс. Рыщу по Африке в поисках древних папирусов, валяюсь в грязи и меняю цвет кожи. Под видом учительницы совращаю малолеток. Левитирую перед единственным публичным домом в Стамбуле. Отращиваю задницу, на которой легко уместятся ладошки пятидесяти наложниц. Страдаю от зубной боли и боюсь дневного света. Я охуевшая, наглая гадина.

-Они насилуют меня в булочной, настигают на унитазе, сучат в ресницах, когда онанирую...