О.В.: Какой тип женщин ты предпочитаешь? Или это для тебя все равно?

Кира: Это сложно определить. Не люблю женщин вульгарных, таких... Нахальных. Не люблю ярко, знаешь, намазанных. Не люблю, когда из себя строят крутых, а на самом деле, по сути, внутри, в душе ничего нет. Чисто визуально это более менее спортивного плана дамы должны быть, знаешь ли, такие свободные, раскрепощенные и, в общем-то, даже независимые. И почему-то обязательно старше... Старше меня. Ну, не знаю, намного - не намного... Понимаешь, старше, может быть, не обязательно по возрасту, а по знаниям, по жизненному опыту.

О.В.: Так, чтобы ты могла опереться?

Кира: Наверное, так. Да. Все-таки, хоть мне и хочется быть самостоятельной, но я сейчас прихожу к мысли, что мне нужен человек, который и понимал бы меня, и опорой был, и, в то же время, меня не давил, не зажимал в тиски.

О.В.: Как ты относишься к ярко выраженному делению на "мужскую" и "женскую" роли в отношениях между лесбиянками?

Кира: Другие люди - как хотят. А вот для себя... Я никогда бы не стала определять, что я - "мужик", а ты - "женщина". Или наоборот. Вот так. Все должно быть не то что бы на равных, все должно быть по чувству. Какие чувства, какие ощущения. В какой-то момент ты бываешь, или даже играешь роль мужчины, в какой-то момент - выполняешь чисто женские функции. Это касается и быта, и сексуальной жизни. Но в сексе, когда общаются две женщины, я вообще не понимаю такого разделения... Ты меня даже в тупик поставила! Как можно в женской любви делиться на "мужчину" и "женщину"?

О.В.: В Германии проводились анкетирования, из которых видно, что среди молодых девчонок есть конкретное деление на роли. Даже свадьбы устраивают: "муж" и "жена".

Кира: Мне сложно об этом судить. Я не отношу себя чисто к лесби, я считаю себя би, потому что и с мужчинами, и с женщинами общалась. Последний мой контакт был с мужчиной, то есть... Может, это и классный мужик, но меня уже переклинило, наверное. Я ему просто сказала: пошел ты... Далеко. Мне надоела твоя ревность, я хочу быть свободной. А он там - по уши влюбленный, хотя имеет семью... Мы вместе ходили на психологические курсы. Ощущение свободы пришло после того, как я позанималась там. По крайней мере, стало проще решать сложные ситуации.

О.В.: Это тебе помогло в отношениях с людьми?

Кира: Да. В отношениях с людьми я стала проще. Я раньше была очень замкнутой, очень стеснительной. Я и сейчас-то не скажу, что я очень... Нахалка там какая-то.

О.В.: Тебе когда-нибудь было тяжело от осознания того, что ты, скажем, не совсем укладываешься в рамки нормального общества?

Кира: Ты знаешь, мне было тяжело, но не очень сильно. Не очень сильно меня это давило. Лет в 18-20 я уже задумалась над тем, почему влюбляюсь в женщин.

О.В.: Нонсенс, правда?

Кира: Да. Как же так? Хотя влюбляюсь я, уже наверное, с самого детства... Сколько я себя помню, я с самого детства и влюбляюсь... В них. Кстати, курсы мне дали понять, почему во мне вот это, откуда появилось. Сейчас я считаю, что я просто была ребенком, недолюбленным матерью. Примерно с той точки зрения, что не было ласки, не было... Чисто женской любви не хватало. Просто я, например, не помню ни одного такого момента, чтобы мама меня обняла, поцеловала, погладила, приласкала как-то - я не помню. В памяти никак не всплывает. Я считаю, что это может быть и из-за этого тоже. А обычно у таких детей, как мы, матери считают... То есть, они когда узнают о нетрадиционной сексуальной ориентации своего ребенка, то сразу чувствуют свою вину. Эту вину они могут не осознавать, но они чувствуют и очень мучаются поэтому. Как вот сейчас по своей матери я вижу. То есть, она сейчас и борется вроде со мной, пытается бороться: "Да я, все эти девки твои, всем скажу, чтоб никто не звонил!" На самом деле все это пустые слова. Я думаю, что никогда мама никому ничего не скажет, потому что, какие бы люди не приходили, она с ними всегда вежлива, только за глаза может мне всякие гадости говорить. Не зная человека, она его может так... извините... А мне это так обидно, так меня это расстраивает! Я говорю: "Мама, ты не знаешь человека абсолютно, почему ты его так вот сразу... хаешь, унижаешь... слава Богу, что он тебя не слышит!"

О.В.: Я не думаю, что я смогу когда-нибудь своей матери сказать, что со мной делается.

Кира: А ты знаешь, мне пришлось сказать. Я одно время очень контактировала с одной дамой. Я очень сильно была влюблена, очень сильно. Единственный был случай. Это длилось 1,5 года, и мать уже... Но она давно уже догадывалась, перед этим у меня была подружка: "Что это, подружка у тебя какая-то, то ты там остаешься, то она к тебе что-то - туда-сюда!.." Догадки у мамы были. А потом, мы жили еще в коммуналке, и сосед сказал: "Да это ж лесбиянка ходит, гоните ее в шею!" Ну и вот, когда этот действительно серьезный роман у меня был... Хотя, как выяснилось позже, подруга была такая обманщица, то есть на каждом шагу меня обманывала с самого первого дня. Талант у нее такой - врать на каждом шагу. Надо не надо - все одно. Искусство ради искусства.

О.В.: Я с этим тоже сталкивалась.

Кира: Когда прошло это время, 1,5 года, я вдруг узнаю, что она чуть ли не замуж собирается! Мы встречаемся, сидим, тет-а-тет беседуем, у меня - раз! - как пелена ушла, смотрю на человека и думаю: как я могла ее любить вообще? Как будто это колдовство какое-то было. Я не знаю, любовь это, не любовь, но я готова была на все. Я ей даже в какой-то степени благодарна, что она научила меня ждать. Нужно мне это или нет, но я могла ждать ее от часа до двух, она могла себе это позволять. На полчаса позже, на час... И причем - приходит, как ни в чем ни бывало! Естественно, все это прощалось. Я ей говорила: "Ну как же так?" А она: "Я всегда такая, со мной трудно". Татьяна ее звали. Как-то с мамой на кухне все-таки мы дошли до того, что у нас начался откровенный разговор. Я ей все и рассказала. Да, я такая, я ничего не могу с собой поделать, зачем себя ломать? Это есть, и есть. Я приняла себя такой, какая я есть и тут же мне стало проще, легче, в общем. А мама через несколько дней в больницу попала. Она говорит, что это чисто моя вина, что она заболела. Хотя подсознательно она считает себя виноватой. Но, естественно, она никогда в этом не признается. Когда я пришла после курсов, я сказала: "Мама, я не помню от тебя любви и ласки, все время меня то в пионерлагерь, то на пятидневку". А она: "Жизнь была сложная у нас, мы работали, деньги зарабатывали, чтобы как-то прокормиться, чтобы в долги не залезать". Ну, это все понятно, но какие-то проявления любви к ребенку должны быть вообще!

О.В.: А ты сама хочешь ребенка?

Кира: Сейчас - нет. Впрочем, никогда не было желания. Я даже этого боялась. Но детей люблю. Но когда я вижу маленького ребенка, такого забавного, у меня появляются слезы. Это тоже, видимо, в детстве, рана какая-то была... Что-то, видимо, из прошлой жизни.

Кира: У многих людей есть с детства душевная рана, поэтому упомянутые мною психологические курсы - вещь хорошая. Я еще не знаю ни одного человека, который был бы счастлив во всем. У каждого из нас есть раны, ранки... Я знаю только одну семейную пару, построенную на гармонии. Больше не видела. Постоянно кто-то с кем-то ругается, есть семьи, где драки, мне это непонятно как-то. Хотя некоторые люди говорят: бьет - значит, любит. По-моему, это такая глупость. Эта ревность...

О.В.: Ты не ревнива?

Кира: Ну почему? Я не могу так сказать. Конечно, ревнива. Но я теперь понимаю, что это нехорошее чувство по отношению к любимому человеку. Не знаю, есть ведь люди, которым нравится, чтобы их ревновали. А вот мне не нравится. Я считаю, что если отношения действительно взаимны, то должно быть чистое доверие. И когда идет доверие с двух сторон, то ни один из этих людей не может подумать об измене, а если такое и случается, то решается так, безо всякого напряжения. Ревность - это чувство собственности.

О.В.: Ты редко бываешь в "Дайке", у тебя нет стремления быть среди "своих"?

Кира: Нет, потому что получается какое-то раздвоение: либо ты здесь, либо просто в обществе. Я могу, конечно, двоиться, как сейчас, либо быть среди, как ты говоришь, "своих", либо находиться в обществе, но как-то все это не сходится в одно. А потом, есть там какое-то напряжение. Может быть, из-за большого скопления женщин...

О.В.: Тебя это напрягает?

Кира: Неимоверно. Сейчас хочется просто... Быть. Хоть народ и знает, где бы я ни работала, где бы ни занималась, какая я, никто на меня волком не смотрит. Чисто по-человечески все понимают, и никому нет до этого дела. Особенно на работе. Никто в душу не лезет, что очень приятно. Но, с другой стороны, я не могу для себя решить, что я хочу жить с женщиной. Потому что я знаю, что начнется напряг, во-первых, дома. Что там будет дома - я себе не представляю! Поэтому я в этом, наверное, просто нерешительный человек. И замуж я не хочу. Меня никогда не тянуло выйти замуж, родить ребенка. Я считаю, что я сама до сих пор еще ребенок.