реклама на сайте

Мечта или реальность? Флорида или Флорида?

Как часто в жизни мечты становятся реальностью? В моей жизни это бывало часто, и столь же часто то, о чем я мечтал, так и оставалось мечтой. Сейчас я с гордостью могу сказать, что я никогда бы не мог себе когда-то представить, что я буду лично знаком с такими композиторами, как Арам Ильич Хачатурян и Тихон Николаевич Хренников, Альфред Шнитке, Эдисон Денисов, Давид Кривицкий и многими другими, такими исполнителями как Мария Вениаминовна Юдина, Марк Лубоцкий, Гидон Кремер и Лидия Давыдова, что я узнаю лично таких выдающихся ученых, как Седов, Стечкин, Черный, Г. Баренблатт, только одно упоминание имени или школы которых когда-то заставляло меня трепетать, и возможность лишь поговорить с ними была бы для меня несбыточной мечтой. Но всех их я знал лично и с некоторыми даже дружил. Знал я лично некоторых балетмейстеров, в частности Л.Якобсона, и таких великих танцовщиков, как, например, Никита Долгушин и Вячеслав Гордеев, хотя честно скажу, что серьезной дружбы с ними не было - это были типично «нашенские» отношения.

Когда-то на фестивале в кинотеатре Новороссийск я посмотрел фильм о зам. мэра Сан-Франциско, который перед глупой своей смертью столько сделал для свободы геев во всем мире во второй половине прошлого века. Как же я был удивлен, когда однажды в Новом Орлеане я сидел за столом «нашего» ресторана, который вскоре закрылся, так же как быстро закрываются и открываются многие другие наши места в этом мире, с Министром образования штата Калифорния. Я никак не мог вспомнить, откуда я знаю его и его несколько странную манеру говорить, и вдруг меня озарило – ведь это он был одним из сподвижников и помощников того зам. мэра и именно он комментировал многие события в том фильме. Конечно же, после этого мы стали с ним большими друзьями.

Горжусь я знакомством с людьми из единственной в мире христианской церкви для сексуальных меньшинств, центральная контора которой расположена в Лос-Анжелесе. В позапрошлом году друзья пригласили меня на незабываемое десятилетие этой церкви, отмечавшееся в гостинице «Шератон» г. Торонто. В Торонто я побывал, помимо этой весьма содержательной конференции, в интереснейшем геевском районе города (чего только стоит название геевского ресторана “Wild Oscars”), съездил к Ниагарскому водопаду и, главное, посетил могилу своего незабвенного учителя английского языка Михаила Семеновича. Во многом благодаря ему и тому свободному английскому, который он мне подарил, я работал на многих выставках и симпозиумах, семинарах и школах в Швейцарии, Венгрии, Болгарии, Англии, Франции, Италии, Дании, США, Канаде и Москве и сбылись многие мои мечты.

К чему я все это сейчас вспоминаю. Просто хочу рассказать о своем посещении Флориды, о котором я даже и мечтать не мечтал, но которое-таки стало реальностью или осуществленной мечтой. Как когда-то пела теперь забытая, но ранее столь любимая певица Ружена Сикора: «Все мечты сбываются товарищ, если только сильно пожелаешь…»

Бывая в США, я знал от друзей, что многие пенсионеры в США предпочитают после ухода на пенсию жить в теплой Флориде и еще, что есть там мыс Канаверал, откуда США запускают свои космические корабли, как мы с Байконура. И что она называется в Америке Флоридой, а не Флоридой, как у нас. Но этим мои знания об этой юго-восточной части США и ограничивались. До этого мне удалось побывать на Западе США с севера страны (Сиэтл) до ее юга (Сан-Франциско и Лос-Анджелес), в центральном ее штате Колорадо (Денвер), на юге (Новый Орлеан), а также на востоке - в Бостоне с его потрясающим геевским курортом - Провинс-тауном, а также в Нью-Йорке и Вашингтоне. Везде у меня были интереснейшие рабочие и личные впечатления и встречи с друзьями. Но, в основном, я всегда бывал с Бобом, самым моим верным и надежным американским другом. Именно Боб пригласил меня недавно снова в США, где, в конце концов, мы и оказались во Флориде, чему и посвящен данный рассказ.

Но летел я в США через Лондон, и первым пунктом, в который я прилетел, был Лос-Анджелес. Церемония проверки паспортов была удивительно простой, а багаж даже не посмотрели, но когда я вышел после контроля, служители бросились ко мне и просто отняли мой багаж. Я обалдел, но оказалось, что на бирках значилось конечное место – Портленд, которое они сразу увидели и поторопились направить мой чемодан и сумку по адресу. Я остался в «свободной» стране свободным от всех лишних вещей – делай что хочешь. Кругом были пальмы, яркие южные цветы и мои любимые анютины глазки (pansies – так ранее в США «ласково» называли геев). Ярко светило солнце, температура была где-то градусов 35, и это практически в декабре. День был будний, и в этот полдень народу было не много. После многочасового перелета из Лондона и после английских впечатлений, где я, как всегда имел встречи с друзьями и полный кайф от настоящего английского языка, я стал каким-то заторможенным. Даже забыл, что мог позвонить родственникам, своим геевским друзьям и в упомянутую контору церкви МССС.

Но тут я вспомнил, что мне еще надо лететь на север в Портленд. Свернув налево, пошел к указанному мне кем-то уже не международному аэропорту. Это несколько поубавило мое желание ехать в город, где я раньше бывал и который поразил своими бесконечными размерами, Вест-Голливудом, Диснейлендом, и улицей бульвар-Моники с «миллионом» наших кафе и других мест и где расположен Центральный офис этой геевско-лесбийской церкви. Кстати эта церковь демонстрирует удивительное единство геев и лесбиянок, которые занимают в ней много руководящих постов. Сейчас в портлендскую церковь даже назначили женщину-пастора.

Направляясь к аэропорту, я вдруг понял, что все это сегодня не для меня. Быстро, как при ускоренной съемке в кино, пролетели передо мной все воспоминания о городе. Я вспомнил о богатом его районе, где живут кинозвезды; магазине, где прыгун с вышки Лукас подписывал в прошлый мой приезд для читателей свою книгу с гордым признаниями в своей геевской принадлежности; о кафе, где геи под столом встречаются ногами с неожиданными партнерами и так странно начинают свои новые «левые» связи. Вспомнил я и теплые встречи с руководством церкви, короткое (всего 5 станций) местное метро, старый мексиканский центр города; новый центр, разделенный на две части – для бедных черных и для богатых белых; огромную городскую библиотеку, куда меня привел мой друг Матвей; кровать в его доме с матрацем, создающим морские волны, его мексиканские рестораны и порт Лос-Анджелеса, из которого мы с Бобом на пароходе 6 лет тому назад ездили в мексиканскую Байя-Калифорнию вместе с 1700 геями со всех штатов США.

Но время шло и «кино» мое внутреннее закончилось, потому что я пришел к терминалу, откуда через пару часов мне предстояло лететь в Портленд. Легкие одежды на всех пассажирах (как у нас в июле), шорты на многих мужчинах и наличие явных геевских пар несколько затуманили мои мозги. Но надо было оформлять полет, поесть и, по правде говоря, даже отдохнуть. Я сел после всего на скамейку в центре большого застекленного даже на крыше зала и с удовольствием разглядывал всех понравившихся мне молодых и не очень парней. Но вскоре село солнце, вдруг стало холодно – сквозняк был сильный, приближалось время отлета самолетов во все направления, зал заполнился большой толпой пассажиров, и я решил посетить перед отлетом соответствующее место для опорожнения.

Но как часто и у нас, в двух местах был ремонт, а около третьего отдаленного места я увидел как раз того, кого хотел встретить. Человек тоже имел, видимо, аналогичные мысли, потому что, глядя открыто друг на друга, мы вдруг неожиданно рассмеялись, а затем, бросившись друг к другу, обнялись. Можно было подумать, что встретились родственники. Может, так и было, но тут страх опоздать, а у меня всегда не в нужный момент появляются ненужные страхи, заставил меня извиниться и исчезнуть.

Как ни странно, интуиция меня не подвела и посадка как раз началась. Скоро распростившись с милой дамой, которая очень любезно оформила мои посадочные документы, и неоправданно нагрубив негритянке из новой, весьма суровой и строгой после 11 сентября службе безопасности, я оказался в самолете. В этот день в городе закончилась какая-то деловая ярмарка, или встреча, и самолет был полностью загружен бизнесменами. Рядом со мной сидел толстый и симпатичный парень, а второй худой и высокий, достав компьютер, смотрел по нему последний кинодитектив. Потом, когда мы выходили из самолета, этот худой неожиданно проявил ко мне дикий интерес, и если бы я не знал, что меня ждет Боб, то кто знает, чем бы это закончилось. По крайней мере, он пожелал мне всего самого хорошего в США, а его летние желтые ботинки на босу ногу и полупрозрачная безрукавка на его долговязой фигуре до сих пор стоят в моих глазах, словно это было только что.

До этого мой толстый сосед в самолете успел рассказать мне за час перелета всю свою жизнь. Его детство и юность прошли в одной из африканских стран, где работал отец, и он сравнил огни бесконечного Лос-Анджелеса, а вернее бесконечную золотую россыпь от них, которую мы видели из окон самолета, с чем-то, напомнившем ему Африку. Я же никогда в жизни до этого не видел такой красоты. Кстати, и огни Портленда, совсем другие и напоминающие серебряные гирлянды, их переплетения и скопления, появившиеся вскоре (за разговорами я и не заметил, как пролетело время), были поразительными. Оказалось, что этот толстяк тоже энергетик, и перед выходом из самолета он дал мне свои местные координаты и пригласил к себе. О, если бы я мог посетить всех, кто меня приглашал!

Но основной целью всей поездки, как я позже, уже в Москве понял, была Флорида. А сейчас самолет сел в Портленде, где меня встречал Боб. На его машине мы быстро добрались до дома. Он живет от аэропорта на таком же расстоянии, как находится сам Портленд (где-то в 20 милях или 30 км), только в другую сторону - по мосту на север через реку Колумбия.

Несколько дней были как во сне или в раю. Мы с Бобом сделали ряд незабываемых визитов, и, прежде всего, посетили местную церковь, где Боб приготовил внизу, на удивительно хорошо оборудованной кухне 4 огромных индейки для дня благодарения. Изумительно прошел затем посвященный этому вечер в церкви, начавшийся со службы, перешедшей в концерт с участием музыкантов-геев и лесбиянок и в розыгрыш вещей, которые принесли сами прихожане. Много вещей принес Боб, в частности, фарфор Ломоносовского завода и другие вещи, что Боб привез из России. Все они быстро разошлись на аукционе, но, к сожалению Боба и моему, фотографии сравнительно недавно скончавшегося артиста, певца и гея Дивайна (Божественного) никто не купил. Дивайн чем-то напомнил мне нашего Б. Моисеева, и я только пожалел, почему Борис, как Дивайн когда-то, не снимается в кино. У него тоже это, наверное, здорово бы получилось. Но рассказ о странных фильмах с участием Дивайна, где он часто играл толстую, самоуверенную и неуправляемую в своих желаниях девушку (напоминающую некоторых геев) занял бы несколько страниц.

Вообще Боб, как всегда, показал мне дома и другие фильмы, из которых я больше всего запомнил фильм о выступлении ревю трансвеститов в Лас-Вегасе. Многие шутки из этого художественного фильма затем мы повторяли в течение всей 10-дневной поездки по Флориде. Приведу одну из них. Ведущий ревю, известный и очень пожилой американский актер вспоминает, как к нему подошла древняя старушка и промямлила: «О, я помню Вас в Ваших чудесных концертах, когда я была еще совсем девочкой». Актер в ответ точно так же ей прошепелявил в аналогичном стиле: «Заткнись, старая карга, ведь люди могут подумать, что мне 120 лет».

А в портлендской геевской церкви после розыгрыша на аукционе, весь выигрыш от которого предполагалось использовать для ремонта ее крыши затем, только на нижнем этаже я оказался одним из 100 приглашенных на праздничный ужин, где многое в добавление к бобовским индейкам было уже приготовлено и принесено из дома. Поскольку Боб был занят на кухне, я был один, а вернее среди ста гостей, и около меня на скамейке за столом оказался человек, бывший учитель, судьба которого чем-то напомнила мою собственную. Семья, дети, встреча с очаровательным молодым человеком, изменившая все… Мы сразу поняли друг друга, а многое было ясно без слов…

Затем на другой день мы с Бобом посетили вечер местной геевской организации «Метро» - объединения не совсем молодых геев из Портленда и его окрестностей. Кстати, некоторые приезжают на встречи и из отдаленных мест. Именно таким был один музыкант, с которым меня специально познакомили в этот вечер и с которым мы затем еще раз встретились. Но не пришел сюда литовец, от которого я был без ума с прошлого приезда и горячая встреча с которым с поцелуями и объятиями поразила всех других в самом популярном здесь геевском ресторане, принадлежащем Папе (Папа – это в действительности женщина, но одетая как мужчина, которую все обожают). Американский литовец напомнил мне одного старого друга из Вильнюса, который в добавок к обаятельности, обладал еще удивительными размерами.

На встрече в клубе «Метро» (а я уже бывал ранее в этом специально снимаемом помещении с большими круглыми столами) на этот раз было тоже, как в церкви, человек 100, не более. Почему-то в этот раз они отмечали это событие и там, и в этом клубе ранее действительного Дня благодарения – последнего четверга ноября. Снова, как всегда в этот День была индейка, масса всякой другой еды и сластей, приготовленной просто на отлично исключительно геями. И снова игра в лото, или бинго, как она у них называется. Не хотелось их огорчать снова – в прошлый раз я выиграл много всякой всячины, и мы быстро поехали домой. Но в этот раз мы не задержались и потому, что назавтра нам надо было рано утром улетать из Портленда через Сиэтл в Майями. Скажу только, что о таком, как у них, клубе «Метро» я и мечтать здесь в Москве не смею. Ведь там у них другие деньги, доходы и возможности. С нашими же доходами о том, что они себе могут позволить (имею в виду групповые посещения ресторанов, кафе и т.д.), можно лишь мечтать. Но как говорится, не хлебом единым жив человек. Многое зависит от желания…

Пересадка в Сиэтле заняла не много времени, и вот мы уже летим по диагонали через все США – с северо-запада на юго-восток. Перелет длится 6,5 часов и проходит в американском самолете. Мы сидим, как при всех моих других перелетах в этот раз, а их было 14, на самом заднем месте (это был особый бесплатный билет Боба – подарок от авиакомпании за 10 его предыдущих полетов, который он переадресовал мне).

Впереди нас в самолете сидят долговязые парни – белые и мулаты метра по 2 высотой. Очевидно, они едут на тренировку или баскетбольную игру. Один из них перед нами все время прислушивается к тому, о чем мы с Бобом говорим, и наши двусмысленные геевские шуточки и прибауточки, в том числе из фильма о представлении трансвеститов в Лас-Вегасе, вызывают у него дикий смех и просто истерику. Мы понимаем, что перестарались, Боб углубляется в свой компьютер, а я достаю «Итоги» и с удовольствием читаю русский текст (а ведь прошло только чуть больше недели, как я вылетел из Москвы).

Почему-то вспомнилась вся неделя до США, которую я провел у друзей в Англии. Вспомнил, как они поздно вечером встречали автобус, доставивший меня из Хитроу в Ноттингем, и поездку по ночной дороге в их маленький провинциальный город, расположенный в Мидлендсе (Midlands –центральное графство Великобритании). В этот раз у меня не было никаких планов, и три дня прошли, как в сказке. Отвезли их 19-летнюю больную кошку мисс Литтл к ветеринару, побывали в местном соборе на службе и выступлении хора мальчиков. Я так просто сошел с ума не только от их пения, а от удивительно красивых их лиц, их красно-белых одежд и церковных огней. В церковь ходил и приехавший меня повидать мой дружище Дэвид. Он рассказал по дороге в собор и обратно обо всех своих последних новостях, встречах-приключениях и о знакомых мне местах - тех глухих удаленных автомобильных стоянках в лесу, которые «наши» используют для своих встреч и траханий. Но такие же места я видел, например, на дороге, связывающей западную и восточную Данию, в Польше и даже у нас. Но что-то в английских местах есть таинственное, тайное и даже преступное что ли, свойственное романам или работам Конан-Дойля или Агаты Кристи.

И как только я вспомнил о них, этих местах, мне не захотелось продолжать читать журнал «Итоги», тем более что справа через проход сидел человек с тонкими чертами лица испанского вида, хоть и не совсем молодой, но удивительно красивый и пропорционально сложенный. Он все время вставал передо мной и говорил, наклонясь, своему сидевшему впереди меня компаньону. Соблазнительно красивый зад испанца, а возможно, кубинца (их много живет во Флориде) торчал передо мною значительно больше, чем я мог терпеть, но что я мог поделывать. Только терпеть.

В это время почти везде в США было очень холодно, шел снег, бушевали метели, и свирепствовал гололед. Но погода в северо-западных штатах Орегон (г. Портленд) и Вашингтон (г. Сиэтл) была удивительно теплой и сухой для этого обычно дождливого времени года. Дождь неожиданно встретил нас, когда мы прилетели в Майями. Кстати, он оказался для нас во Флориде единственным дождем за все время нашего пребывания там. Я после Лос-Анджелеса не очень удивился, когда увидел уже в аэропорту массу пальм. На автобусе-шаттле мы доехали до пункта проката автомобилей. Здесь Боб взял машину, мы ее моментально загрузили и отправились в 300-мильный путь до города Орландо.

Боб несколько позабыл путь за несколько лет, когда он здесь был в последний раз (в Америке, оказывается, тоже всё быстро меняется, как и у нас), а этим вечером в час пик всё было жутко забито сотнями автомобилей. Поэтому мы выехали из города не скоро, и к тому же поехали не совсем по той дороге. Вернее дорога-то была туда, но она была платной. Каждые 80-100 км. Бобу приходилось платить и совсем не малые деньги. Причем цены возрастали по мере удаления от Майями. Сначала это были всего несколько долларов, а затем цифра быстро перевалили за 10$. Боб стал даже злиться. Но всему бывает конец, и вот мы уже в пригороде Орландо.

Не знаю, какую территорию занимает этот город, по крайней мере, не меньше моей Москвы, но знаменит он многочисленными парками развлечений, которые Боб решил мне показать. О парках он стал рассказывать, когда мы после остановки у небольшого супермаркета стали искать дорогу к нашей гостинице. Искали мы ее пару часов, и Боб за это время рассказал о некоторых из парков, которые мы посетим, и добавил, что если захотеть досконально познакомиться со всеми парками Орландо, то не хватит и трех месяцев.

Но вот уже после ужина в одном из мест с фаст-фуд мы подъехали к нашей заранее заказанной гостинице. Вообще-то гостиниц в Орландо не меньше, а больше, чем парков. Думаю, что Боб выбрал нашу, поскольку она расположена в центре города. Все парки оказались расположены вокруг на достаточном расстоянии от центра города на все четыре стороны света. Без машины мы просто не смогли бы в них побывать, хотя как я потом понял, от гостиниц туда ходят специальные автобусы. Правда, цены баснословные, даже с учетом того, что во время не пикового сезона, когда мы там были, они были половинные. К чему я говорю сейчас об этих ценах после того, как мне удалось посмотреть всю эту «индустрию развлечений». Если у вас появится хоть малейшая возможность побывать в Орландо и его парках, несмотря ни на что, соглашайтесь, и вы не пожалеете.

Боб показал мне за 5 дней пять парков. Из четырех парков «Мира Диснея» мы побывали в двух, посвященных странам мира и чудесам с просто фантастическим вечерним парадом. Мы посмотрели также все чудеса кинокомпании «Юниверсал», и это было конкретно в День Благодарения, когда туда пришли или приехали тысячи людей. Мы посетили парк «Мир океана», где отдельные представления с дельфинами, акулами-убийцами и морскими львами просто поразили меня и были интересны и вызвали восторг у всех присутствовавших детей и взрослых. И, наконец, мы съездили на восточное от Орландо побережье, где на мысе Канаверал расположен парк или, с использованием советской терминологии, «выставка американских космических достижений» с посещением реальных мест запусков и показом интереснейших фильмов.

Буквально несколькими словами расскажу, что меня там, в этих парках, более всего поразило. Если «Дисней-лэнд» на западе около Лос-Анджелеса использует в основном одну и ту же идею или «ноу-хау», а именно американские горки в сотнях вариаций, то в Мире Диснея, создававшемся сравнительно недавно, использовано очень много последних технических достижений и особенно возможностей современной компьютерной техники. Например, в одном театре на музыкальном медвежьем преставлении все звери, выполненные в натуральную величину, поют и играют на музыкальных инструментах, абсолютно точно следуя музыкальной записи. Такой «живой» театр без участия человека действительно производит впечатление, так же как и поющие и танцующие куклы в одеждах и с музыкой разных стран, когда ты проплываешь мимо них на лодке в другом аттракционе с бесконечными чудесами. Запомнился и дом ужасов с открывающимися могилами и летающими мертвецами. Конечно, голография легко это позволяет сделать, но фантазии авторов аттракционов не перестаешь удивляться.

Карнавал, завершавший день в «Мире Диснея», во время которого мы оказались, кстати, как раз около памятника самому Диснею, поразил тысячами цветных и переливающихся лампочек, в которые были окутаны все люди и конструкции, участвующие в этом полуторачасовом торжестве музыки, танцев и фантазии. Особую мою гордость вызвало многократное использование различными группами парада (а что только они не изображали) музыки нашего П.И.Чайковского (нашего великого композитора и гея, что в данном случае абсолютно не важно).

Но у меня как всегда была своя слабость. Когда мы только вошли в этот парк с его игрушечно-настоящими домами, улицами, линиями перемещения по рельсам, воде и земле, с его дворцами, пещерами, пиратами и артистами, с его удивительно доброй и волшебной атмосферой, я сразу захотел мороженого, и оно оказалось лучше всех, которое я до того пробовал. Может, причина была в том, что в удивительно уютном под старину месте его продавал юноша с такими поразительно красивыми чертами лица, такой фигурой и такой манерой общения и поведения, что я обомлел, и Бобу стоило определенного труда вывести меня из шока. Сейчас я в целом отношу это событие к одному из чудес мира Диснея, хотя, может быть, и я так хотел бы в это верить, этот принц был из «нашего» мира. Но что махать реками после драки, хоть ее и не было. Лишь запах и вкус того мороженого я помню до сих пор и могу мысленно сосать и глотать его до бесконечности. Думаю, что если будут делать у нас такие парки, то и работать туда следует приглашать таких же сказочных принцев. Но, честно говоря, он и там был всего один.

В космическом центре имени Д.Ф.Кеннеди, где цена одного входного билета также была около 80$, мне особенно запомнились фильмы о космосе, особенно о полетах, в которых участвуют американские и российские космонавты, Как жаль, что их не показывают в России. Если бы некоторые у нас посмотрели, с какой любовью и уважением американцы говорят и вспоминают о нашем Юрии Гагарине и нашей роли в освоении космоса, как они снимают наших космонавтов, может, исчезли бы некоторые предубеждения и сугубо отрицательное отношение к Америке некоторых наших граждан. Хотя и американцы бывают разные, но о плохих американцах или плохих русских мне сейчас говорить не хочется. Те же, кто осваивает космос, продвигает и развивает науку, рискуя собой, заслуживают особого внимания. Меня сверлила жуткая мысль, случались ли в космосе наши нестандартные контакты. Некоторые космонавты в космосе выглядели столь красивыми и стройными (slim and cute), что у меня возникли эти жуткие и крамольные мысли, которые, правда, быстро улетучились, когда пришлось переживать за космонавтов, вышедших в космос, а детали корабля из-за стереоэффектов чуть не задевали тебя.

Стереофильмы о космосе, также фильмы в других парках, в частности, в диснеевском парке, посвященном странам мира, просто восхитительны и создают эффект полного твоего присутствия, особенно когда к эффекту объема добавляются еще запахи, или разбрызгивание воды или других жидкостей на каждом месте, где сидят зрители. Конечно, сейчас, это сделать не трудно, но увидел я это только там в Америке. Диснеевский парк с павильонами различных стран (к сожалению, там нет павильонов России и других стран СНГ), поразителен тем, что это не «выставка достижений» этих стран, а это показ национальных и других особенностей страны и того, что накоплено и чем отличается данная страна и данный народ от других стран, соседних и дальних за все время истории.

Фильмы всех стран, в частности, Китая, Мексики, Франции, Норвегии показывают на огромных экранах красоту и незабываемость природы, рек, лесов, гор и городов и то, что современные люди в самых разных странах так похожи друг на друга. Особенно я почувствовал это в павильоне США. До показа истории США в большом зале на втором этаже, где все герои, президенты и простые люди на сцене были «куклами» (понять это было трудно, так как звук, движения рта и туловищ были удивительно синхронизированы), в нижнем фойе выступал фольклорный американский ансамбль из молодых американских девушек и юношей, белых, черных и желтых. Они все делали, пели и плясали, поочередно солируя, столь по-современному и невероятно раскрепощенно (как в наших геевских клубах), что все их окружавшие зрители поневоле подключались к их действу. Особенно Боба и меня восхитил танец поддержки, исполненный черным служителем этого павильона. Это был явный гей (так же, как и пара самих исполнителей), который в экстазе чуть не упал сверху: он был на второй этаже этого круглого зала за низкими перилами. К сожалению, потом мы его больше так и не увидели.

Парк киностудии «Юниверсал» в своих аттракционах показывает или имитирует основные события фильмов об акулах, смерчах, землетрясениях и т.д. Все приближено к тому, как это было показано в известных аналогичных фильмах, которые, кстати, здесь же и снимались. Например, мы сели в поезд метро, и проехали одну остановку. И тут-то начались события известного землетрясения в Сан-Франциско вековой давности. Вагоны стали куда-то проваливаться и разрушаться на глазах. Потом начался жуткий пожар, а затем наводнение, как в фильме «Падение Берлина». Конечно, через 5 минут мы уже были на улице, и вагон, уже полностью «восстановленный», забирал на предыдущей «станции» уже других посетителей. Но мастерству и сложности всех этих трюков не перестаешь удивляться. Как говорится, деньги берут не зря.

Тайфун, или торнадо, показаны последовательно в нескольких залах не с меньшим мастерством и убивающей своей реальностью фантазией. К тому же тебе при желании предоставляется возможность самому поставить определенные трюки. Не хочу более перечислять с десяток других аттракционов: только по студии «Юниверсал» - это потребовало бы существенного продолжения этого рассказа. Но все же не могу не рассказать о тех концертах, которые на улицах и площадях киностудии устраивали джаз-банды или цирковые артисты. Мне это напомнило концерты на площади в Париже около музея Помпиду, или на «Арбате» Мюнхена или на нашем реальном Арбате. Но на улицах и площадях студии «Юниверсал» все это было в чисто американском стиле, удивительно броском, ярком и настолько динамичном, что это и меня, и Боба даже несколько шокировало, хотя я, например, всего столько всего видел-перевидел. Добавлю также, что, как и сравнение диснеевских мест в Калифорнии и Флориде, сравнение аттракционов студий «Голливуд» и «Юниверсал» явно не в пользу первых. Но повторюсь, быстрое развитие техники и особенно компьютерной привело к удивительному развитию индустрии развлечений, и жаль, что мы еще столь далеки от демонстрации этих «достижений», хотя уверен, что и у нас можно было бы создать нисколько и ни в чем не уступающие чудеса. Например, в театрах и кино мы уже эти чудеса используем и в России. И геи здесь могут, также как в кино или в театре, быть не на последнем месте - такой для них здесь открывается непочатый край деятельности.

Если бы я знал обо всем, что мне посчастливится увидеть в парках Орландо, ранее, то я бы мечтал об их посещении. Но, поверьте, я ничего этого не знал, и тем приятней и неожиданней оказались все мои впечатления от них.

Однако всему приходит конец, и вот мы уже возвращаемся с Бобом на той же верной нам машине в Майями (конечно, верным может быть только конь). Но теперь Боб нашел другую параллельную дорогу, принадлежащую штатам или государству, за проезд по которой ничего не следует платить. Пустячок, но приятный, ведь в целом он стоит более сотни долларов. И ждет нас самое приятное и неожиданное в этом путешествии, чему я и посвятил весь этот рассказ – Белые дни на Майами-Бич.

А мы все еще в пути по дороге через Флориду, где, по словам Боба, нет ничего интересного. Местность здесь, стоит лишь немного удалиться от моря, представляет собой равнину с бесконечными болотами и скудной растительностью. Кое-где, правда, растут сосновые леса. Кстати, Мир Диснея и Мир океана тоже были разбиты на болотах, но об этом сейчас напоминают только озера с многочисленными мостами-переходами. Сосны местные, особенно в Кеннеди-центре, удивительно красивы и напоминают ливанские сосны, которые я лет 10 назад видел в Крыму около Алушты. И везде масса экзотических птиц. Многие из них прилетают сюда на зимовку. Странно было видеть этих птиц рядом с площадками для запуска и самими космическими кораблями.

Вот уже справа по дороге появляются указатели дорог в различные прибрежные поселки, многие из которых стали городами-курортами и знамениты, в частности, своим представлением в известном справочнике по путешествиям для геев «Спартакус». Рассказывая мне подробно об этих местах, Боб, наконец, подвозит меня к Майами-Бич. Вначале мы миновали значительные по площади пригороды, в которых живет исключительно чернокожее население.

Но вот началась северная новая часть города с многочисленными гостиницами и небоскребами. Мы едем в южную часть города, где заказана наша гостиница «Глина» (по-английски – Clay, что очень похоже на Gay). В городе везде много цветов и пальм, мест общепита и гостиниц. Боб забыл, где находится наша гостиница в Old Miami Beach. Мы заходим за справкой в одну из других гостиниц на авеню Вашингтона. Оказывается наше место совсем недалеко на той же улице. Поперечные улицы, ведущие к морю, как в Нью-Йорке имеют цифровые названия. От 11-ой улицы мы едем к 15-ой, близкой к нашему глиняному (геевскому) отелю, расположенному на ремонтируемой Испанской улице – самой старинной части этого города.

И вот уже мы поднимаемся на свой третий этаж по узкой лестнице между стенами двух старых зданий. На подоконнике комнаты моего номера, выходящей не ремонтирую улицу, я несколько позднее замечаю имя Владимира из Москвы, который побывал здесь недавно, судя по записям, и имена многих других pensies из англоязычных стран. Мне интересно, кто этот Владимир. Но Боб сознается, что это он так успел незаметно запечатлеть здесь мое пребывание. Мы быстро переодеваемся, Боб успевает договориться в приемной гостиницы о стоянке для нашего кара. Оказывается, что город сильно в настоящее время перегружен, и есть поэтому проблемы. Правда, деньги решают все, и нам дают хорошее место совсем недалеко. А почему город перегружен, мы еще не знаем.

Мы ставим машину на стоянку на 17-ой улице и идем к «морю», которое находится всего в двух кварталах от гостиницы. Если бы я знал, что нас там ждет, я бы побежал, Но мы еще ничего не знаем и идем медленно, по пути посещая куриный Макдональдс. Но вот мы приближаемся, проходя мимо шикарных отелей, к Атлантическому океану. Я спрашиваю Боба, где же здесь находится геевский пляж, о котором я читал в «Спартакусе». Боб смеется: «Да там, где грохочет эта жуткая музыка».

И тут начинается то, из-за чего я решил написать весь этот рассказ. Оказывается, что мы попали в Майами-Бич, когда там проходила самая длинная неделя в году – так называемая Белая неделя для геев - “White Party-2002”, на которую в этом году приехало несколько сотен, а возможно и тысяч геев из США и других стран мира. Из России там, скорее всего, я оказался один, но это и неважно.

А мы действительно приближаемся к отгороженному месту на пляже, за забором которого десятки обнаженных (только в плавках) парней танцуют и движутся удивительно в такт громкой-прегромкой музыке. Я смотрю на них по-деловому – каждому из них я предложил бы главные роли в балете Арама Ильича «Спартак» на сцене Большого театра. Эта крупнейшая и единожды устраиваемая на берегу дискотека собрала самых физически подготовленных в клубах по боддибилдингу или аэробике людей со всей территории США. Один из них лучше другого. Возможно, я человек нескромный, но я посчитал для себя необходимым и возможным оказаться среди них, но Боб был резко против. Бобу, как и большинству американцев, в том числе и геев, не нравится полное оголение – пляжей нудистов я у них нигде не видел. Что касается дискотеки, то меня «охлаждает» цена билета (30$), которую мне называют гостеприимные организаторы в специальных костюмах у входа в нее со стороны, обратной морю. Думаю, что Боб просто боялся появиться со своей нестандартной по весу фигурой в этом месте, и вообще он никогда так не раздевается, как все эти наши люди с дискотеки. А я, после посещения еще ГДР являясь сторонником нудистских мест, мог бы снять и всё! Честно и их плавки на дискотеке плавками можно назвать только условно. Тем не менее, они закрывают «всё», и как же хороши и красивы все эти накаченные тела и фигуры, как красиво, смело и призывно они двигаются!

То, что я немножко ошибся в отношении всех их физических достоинств, я понял только на следующий день, когда я пришел на то же самое место, и увидел их всех уже совсем вблизи. От дискотеки уже ничего не осталось. Люди стали собираться на пляж намного позднее моего появления здесь, и при рассмотрении некоторые из тех, кого я вчера видел здесь за забором, оказались не столь идеальными и совершенными, какими они показались за день до того. Но все равно они были прекрасны, раскрепощены и достаточно скромны по сравнению с иными представителями таких же мест у нас. Хотя бывает, что и первое впечатление обманчиво.

Вернусь к предыдущему, первому дню в Майами-Бич. Отойдя несколько от дискотеки на пляже, мы оказались на дороге, ведущей вдоль океана. Все гостиницы и кафе здесь были переполнены парами и группами парней, одетых во все белое. Кстати и мы, хотя не договаривались с Бобом, каждый в своем номере тоже надел все белое. Интуиция или совпадение? Когда мы вышли на «свою» Вашингтон-авеню и пошли вдоль магазинов с самыми разными вещами для геев, то я был удивлен: все магазины были полны покупателями в белом, а на карнизах витрин везде были разложены десятки приглашений на самые различные «мероприятия» этого необыкновенного события.

Оказалось, что такие недели устраиваются где-то на севере США (но там другое название) и здесь во Флориде (в Майами-Бич) регулярно каждый год. Приглашения, выполненные совершенно так же, как наши флайеры в гей-сауны или гей-клубы, давали название мероприятия и имя диджея. Сюда съезжаются лучшие диджеи страны. Запомнилось название одной дискотеки – Лебединая песня (Swan song). Многие мероприятия проводились в непосредственной близости от нашей гостиницы. Но Боб наотрез отказался их посещать (они только для молодых, по его мнению), а я пошел выбирать наилучшие.

Везде около входа после 10 вечера в этих местах с непременным контролем выстраивались очереди, и много было и парней, и девушек. Я понял, как ошибся, когда подумал, что я один здесь из России. Почти везде я слышал русскую речь, и когда обращался с вопросами, то всегда получал вежливые ответы. Но все эти русские были из семей эмигрантов, и просто не верили, что я здесь непосредственно из России и Москвы. Они-то прекрасно знали, чего это (хотя бы в денежном выражении) стоит сюда приехать.

Что касается самих дискотек, скажу только одно: все там были раздеты, как на пляжной дискотеке, что меня не удивляло, и отрывались по полной. Но чем это отличается от наших дискотек? Второе большое скопление геев и ресторанов с открытыми, как на Арбате террасами, мы с Бобом нашли на улице между 17 и 18 улицами, начинавшейся от Вашингтон-авеню и тянувшейся в сторону от океана. Мы туда ходили более чем регулярно. Улица и в правду была похода на Арбат, тем более что здесь я тоже неоднократно слышал русскую речь, но в основном от пожилых наших еврейских эмигрантов. Всех их здесь называют «русскими», часто добавляя «русская мафия». Честно, этого я не понял, поскольку так же можно говорить здесь о «кубинской мафии» или в дни Белой недели – о геевской мафии.

На их Арбате тоже было много магазинов, а в одном итальянском ресторане мы попробовали мороженое с таким же названием, как в диснеевской стране чудес. Может, отсутствие принца-продавца или что-то другое создало у меня впечатление, что одно и то же по вкусу мороженое, может-таки иметь различный вкус. А ведь девушки-продавщицы тоже были одна лучше другой. Видно, одно другого не заменяет.

На этой же улице мы поучаствовали, уже в другие дни, в параде, который афишировался даже вертолетом, летавшем вдоль моря. К сожалению Боба, этот парад был совсем немноголюдный, хотя и посвящен был все еще актуальной борьбе со СПИДом. Возможно, сейчас это в США уже не актуально, но я в это не могу поверить. Проводилась здесь также рекламная компания местной религиозной еврейской организации. Здесь работает соответствующая религиозная школа. Один из ее студентов, поговоривший с нами, был бы очень не плох для дела, но у нас с Бобом были другие планы и намерения, а о намерениях студента мы толком ничего не знали. Нам просто доставляло наслаждение просто сидеть на этой более чем уютной улице и наблюдать за прохожими, большая часть которых была однозначно с Белой недели. Честно, мне это доставляло не меньше удовольствия, чем посещения парков в Орландо, хотя глупо сравнивать то и другое. Многие из геев пользовались велосипедами в городе, и одну из пар я узнал, поскольку они лежали около меня на пляже на второй день после дискотеки.

Пребывание на пляже можно назвать спектаклем, развивающимся по своему, неизвестному не для геев, сценарию. Все здесь «распределено и расписано» как бы заранее. Лишь одного беглого взгляда для любого гея достаточно, чтобы решить, где ему следует остановиться, и обычно этот выбор бывает безошибочным. Но когда я пришел сюда после пляжной дискотеки, то еще никого не было. За 7$ мне дали лежак с синтетической голубой подстилкой. За подстилку не жалко было и заплатить, но они здесь даже не знают, с чем у нас в России ассоциируется голубой цвет.

Я тоже не ошибся, в конце концов, так как скоро около меня стали появляться в основном голубые пары. Ближе всех ко мне лег крупный парень, чем-то похожий на грузина или чеченца. Какого же было мое удивление, когда он стал говорить по своему мобильнику, используя много наших русских, а в действительности, славянских слов. Когда я его спросил, на каком языке он говорит, то оказалось, что он чех из Праги и приезжает сюда на Белые дни не в первый раз. Он также сказал, что особенно любят сюда приезжать французы (я не уделил этому особого внимания, и лишь через день понял, как важны или пророчески оказались эти слова для меня). Но даже из надписей на подоконнике своего номера я понял, что сюда добирается много англичан и скандинавов.

Главное же, что здесь много парней с Кубы (эмигранты) и из южно-американских стран, например, из Бразилии. «Старостой» пляжа был как раз высокий черноволосый красавец из Бразилии. Он врач и живет уже несколько лет в северной части Майами-Бич. Ласково водя рукой по моему животу, он выведал у меня, откуда и почему я здесь. Я был поражен, что и слова, и поведение «старосты» были точно такими же, как у «старосты» с рижского геевского пляжа на Майори или у Володи с теперь уже бывшего пляжа в Строгино. К сожалению, Володя после судов с телевизионщиками за показ его интервью на пляже ни широком российском экране просто исчез навсегда (кажется, его квартира сгорела). В целом он был добрый парень и настоящий «староста», и многие его вспоминают добрым словом. Кроме ошибки с судом, он, насколько мне известно, никаких гадостей никому не делал.

После моего признания сразу около меня появилось несколько симпатичных парней. А недалеко сидела группа не совсем молодых геев. Их удивительно ловкий и сказочно сложенный компаньон делал им по очереди и профессионально массаж. С удивительным юмором он имитировал движения полового акта, особенно сидя на них сзади и массируя их спины. Я даже возбудился, но это было зазря, поскольку они даже плавок не снимали, и все это было обманом или фикцией. Но даже фикция может быть красивой, если ее красиво делать. В общем, время на пляже с учетом купаний в океане пролетало моментально. Не хочется останавливаться на том, какой там песок, само купание или пальмы – я им и не уделял особого внимания, поскольку они только способствовали чувству пребывания в раю.

Боб сердился на меня, что я его оставляю одного, а ведь ради меня он сюда приехал. Совесть меня начинала мучить, и я согласился на одну из всех предложенных поездок - съездить в более северный геевский курорт Форт-Лодердейл. Об этом городе и других местах во Флориде я вспомнил, поскольку не раз читал о них в своем геевском трэвел-журнале «Наш мир», издаваемом во Флориде. Но туда мы поехали уже после окончания Белых дней, и солнце там уже не так светило, и людей практически не было и, как говорили герои из «Сатирикона» Петрония, все было мерзко и противно, хотя мы и были у «моря». Герои «Сатирикона» находили у моря утешение после своих геевских неудач.

Поэтому, возможно, и мне море помогло, поскольку на другой день после возвращения из Форт-Лодердейл, я на узкой лестнице своей гостиницы на Испанской улице повстречал французское чудо – черноволосого юношу из Марселя, который своей вежливостью, предупредительностью и некоторыми сверхразмерами напоминал мне моего московского Страйкера – подарок судьбы мне за неудачи предыдущего года. Он напоминал мне также и Леонардо де Каприо, а также тот идеал, который у меня сложился давно после посещения наших мест в Париже, Лондоне, Базеле или Москве. Когда я ему об этом сказал, то он долго и как-то по-доброму смеялся. И хотя целью, этого рассказа и было рассказать, о том, что у меня было с этим французским ангелом, я на этом лучше кончу, оставив память об этом в себе – это будет честнее. Удивительно светлым и каким-то божественным было наше расставание на той же лестнице гостиницы. Я благодарен судьбе за то, что она подарила мне эту кратковременную встречу и теплое расставание, поскольку только за них можно отдать немало, если не все.

Между тем, город как-то сразу поблек, постарел и стал неинтересным буквально на следующий день после окончания Белых дней. Бобу удалось, хоть он и не хотел этого, убедить меня в этом после того, как мы прошли опять по всем тем местам, где я просто балдел от счастья всего за день до этого. Особенно поблек безлюдный и никому теперь не нужный пляж, хотя рано утром я еще нашел там несколько пар, спящих в спальниках – в Америке тоже много бедных и безденежных людей.

Перед отъездом в аэропорт Боб нашел где-то газету с описанием всех событий Белой недели, с фотографиями рекомендуемых в этом году одежд и реальными фотографиями участников, многих из которых я видел своими глазами. Честно, хотелось бы и вам показать эти фотографии – такие на них счастливые, довольные и улыбающиеся лица, как у меня после француза или Страйкера (это не американский порностар, а наш русский парень из села, удивительной доброты, красоты и сложения). Газету эту я держу сейчас в руках. Я насчитал в ней 175 изумительных фотографий с лицами около 700 геев, многих их которых мне посчастливилось увидеть благодаря своему другу Бобу, хотя и он, по его словам, специально не имел такой цели. Возможно ли аналогичная неделя-фестиваль, например, у нас в Москве? «Все мечты сбываются, товарищ…». Думаю, и то хорошо, что где-то на земле такие вещи случаются. Хотя, кто бы мог предположить еще лет 12 назад, что в Москве будут фестивали наших фильмов, будут работать клубы и сауны? Подождем, увидим… И помечтаем.

Что было после нашего отъезда в аэропорт, я расскажу, если вам интересно, в следующем своем рассказе.