Аттрибуты настоящего защитника Родинки
Галерея Истории Органы Форум Об авторе


Откровения
  • За решеткой 
  • Горилла 
  • Чечня I 
  • Чечня II 
  • Мечтания 
  • Берегись! 
  • Пупс
  • Ежик

    Путешествия
  • Рязань
  • Казахстан
  • Челябинск 
  • Кустанай 

    Письма
  • Огурцы 
  • Конский 
  • Медвежонок 
  • Черная вдова 
  • Святочное 
  • Пудреница 
  • Баня
  • Воровки
  • Три дня
  • Минет
  • Подарок
  • Опущенный

    Солдатская правда
  • Правда-матка
  • Концлагерь 
  • О нас, о них 
  • Спать 

    Занятное
  • Анус 
  • Сперма 
  • Порно 
  • Гиганты 
  • Гиганты II
  • Гиганты III 

    Лычевлэнд
  • Лычевлэнд 
  • Параллели
  • Противники 
  • Ампоссибль
  • Коста-Рика 
  • Мальвина! 

    Гости
  • Поляки 
  • Gambling 
  • Leather 
  • Солдатская баня 
  • Геям 
  • Дёрнутый 
  • Воины Духа 
  • Три цыгана 
  • Алкоголик 
  • Натурал?
  • Полковник 
  • Носорог 
  • Колобокотанк 
  • Минька 
  • Игра 
  • Открытия 
  • Впервые 
  • 17 причин 
  • Урок 
  • ВВ-1 
  • ВВ-2 
  • ВВ-3 
  • Египед 
  • My Spartacus 
  • Spartacus II 
  • Spartacus III 
  • Spartacus IV 
  • Spartacus V 
  • Spartacus VI 
  • Spartacus VII 
  • Spartacus VIII 
  • Spartacus IX 
  • Spartacus X 
  • Spartacus XI 
  • Гимн 
  • Фамилии 
  • Ящерица 
  • Могутин 
  • Дорога 
  • Враги 
  • Встречи 
  • Онанист 
  • Пушинки 
  • Love story 
  • Что лучше?
  • Страх
  • Бардак
  • Инвалид
  • Гонки
  • Насилие
  • Листовка
  • Ах
  • Су'ки

    В НАЧАЛО




  • ОДИН ИЗ МНОГИХ


    6.На воле

     Польские товарищи довели меня до лагеря, где находились бывшие подневольные рабы, угнанные немцами на работу в Германию, и немного бывших пленных. И только тогда, когда я ознакомился с людьми и предложили мне место, где я мог бы лежать, я почувствовал себя как дома. Мне дали товарищи чистое белье, протерли спину, руки, грудь спиртом дважды и смыли с меня насекомых, после этого я для более полной тишины и спокойствия по совету товарищей перешел в бомбоубежище и лежал в нем более двух недель один вдали от шумного веселья и развлечений. Это мне было необходимо, чтобы успокоить нервную систему и выдержать режим ограниченного питания, сравнительно с детской нормой трехлетнего ребенка. Проверили мой вес, он составлял 34 килограмма при высоте 172 см. в возрасте 34 года от роду. Ежедневно мне приносили товарищи с общей лагерной кухни детское питания: манную кашу, молоко, сливки и масло. Осматривали меня наши врачи из числа бывших рабов, и установили диагноз: кроме сильного истощения и нервного потрясения, туберкулез легких и костно-суставной ревматизм. прописали усиленное питание высококалорийными и легко усвояемыми продуктами, на солнцепеке не появляться, так как несколько раз у меня шла горлом кровь. Поскольку я работать не мог и средств в наличии не имел, следовательно купить ничего не мог и я вынужден был довольствоваться лагерной пищей, т.е. тем пайком, который мне приносили товарищи 2-3 раза в лень. Жажда у меня не снижалась и я очень много пил воды и ничего не ел соленого, соль совершенно была исключена из рациона питания.

    Товарищи иногда сообщали мне, что происходит в мире: война еще продолжалась и орудийная канонада гремела, бомбы где-то вдали разрывались и кровь людей лилась ручьями и собиралась в реки великого народного гнева. В городе Цейсте освобожденная молодежь из неволи и из-под фашистских автоматов резвилась и развлекалась как могла: с утра и до вечера песни и танцы, которые не проходили иногда без серьезных и даже трагических происшествий. Однажды ворвались фашисты на вечеринку и многих убили из автоматов. После этого бывшие подневольные рабы в возрасте от 20 до 25 лет организовали вооруженное дежурство по лагерю, установили посты охраны и назначили часовых по графику и даже у зданий, где собирались в большой скоплении люди. Но этим жертв не приостановили. Вчера, например, несколько человек пошли посмотреть как у немцев в садах, огородах, а заодно и в квартирах, а из-за угла автоматными выстрелами уложили насмерть шесть человек; третьего дня трое ослепли, принесли таинственную флягу спирта из цистерны и стали пить стаканами, вначале показалось приятно, а потом заснули, а когда проснулись ничего не видят. Несколько человек подорвались на минах, закрытых от глаз, а кто их подложил? Ясно, враги народа.

    И так редкий день без происшествий и без жертв. Стали обмениваться мнениями с товарищами, в которых верили, что они свои, русские, украинцы, белорусы. Но среди них нашлись желающие поехать в Америку, которые стали усиленно рассказывать, как двое американцев на большом митинге в лагере русских, а также и среди поляков, говорили, что в Америке очень хорошая и обеспеченная жизнь; больше того, можно один-два дня в неделю работать, а три отдыхать и зарплаты хватит на всю семью из пяти человек. А ехать к ним, в Америку, можно бесплатно на их пароходе и, кроме мелких вещей, можно пригонять целые повозки, запряженные лошадьми, или автомашины с любым имуществом и даже с животными: коровами, свиньями, овцами и лошадьми. Азартность и аппетиты у многих разгорелись, особенно у тех, кто прислуживал фашистам во время войны и некоторые бывшие рабы, которых немцы угнали под силой оружия на работу в Германию, но, как оказалось впоследствии, сами помогали немцам не только вербовать, но и применяли свою силу по отправке молодежи в Германию.

    Постепенно азартность остывала, в особенности после того, как некоторых прислужников фашистов узнавали в лицо и даже кто они и откуда, которые вынуждены были признаться и раскаяться. Но этим мученики - бывшие рабы фашистской неволи не ограничивались: устраивали суд строгий и он обжалованию не подлежал. Их, предателей, всех расстреливали на месте выявления их вины. Пыл по отъезду в Америку стал угасать, тем не менее некоторые легковерные собирали шмотки: разное барахло, на первый взгляд необходимое, набивали тряпьем рюкзаки, чемоданы и даже действительно раздобыли лошадей и повозки, а на повозки укладывали забитых кабанов, телят или овец, а кто мог водить автомашины, отправлялись с набитым в багажники и салоны имуществом и про запас даже брали канистру спирту.

    Все шло своим чередом: одни спешили в Америку, а другие рвались в Россию, на родину. Но последним долго был путь закрыт по разным причинам: то надо пройти "карантин", то, якобы, закрыта граница, то, якобы, разлилась река Шпрее, а то река Эльба. А то еще каверзнее и невероятнее пришло сообщение, о том, что русские войска не принимают бывших пленных, рабов и узников фашистских концлагерей, якобы боятся, что к ним возвращаются агенты иностранных разведок и предатели Родины, а поэтому нет им места в России. Возмущение переполнило чашу терпения и многие решили открыто и даже те, которые боялись вымолвить слово, с требованием: "Отправляйте нас на Родину или не задерживайте нас, мы пойдем пешком!!!"

    Тысячи голосов и женские слезы и рыдания - все смешалось в один бурлящий поток. Могучая лава! А когда для успокоения выступил на трибуне один из американских офицеров со словами привета и призывом поехать в Америку - буря возмущенных голосов, криков, дошла до крайности.

    Вначале полетели слова: "Это ваш обман! Так же обманывали фашисты! Вам нужна бесплатная рабочая сила, рабы! Но эта сила не будет работать на вас - капиталистов!" А затем раздался крик: "Долой его, провокатора, тащи его с трибуны" И тут же полетели в трибуну камни, булыжник. Американский офицер исчез. К этому времени возвращались тайно двое ребят в возрасте 25-28 лет от американского парохода и рассказали о всем обмане американцев. Когда приехали в зону порта, кто на автомашине, кто на лошади, а кто пешком - всех направляли в левую и в правую сторону для приведения себя в порядок, а все котомки, чемоданы и рюкзаки сбрасывали в кучу, автомашины и повозки с лошадьми ставили в ряд, а живых людей - через ворота по трапу прямо в трюмы пароходов; пароходов, ожидавших погрузки, стояло уже несколько штук, возврата оттуда уже не было - попал в кузов считай себя груздем! На вопросы отъезжающих: "А как же наши вещи?", американцы вежливо отвечали: "Все ваши вещи будут погружены на товарные баржи автокранами и вслед за вами катерами привезут их, так что будьте спокойны".

    И люди, хотя и волновались, но сделать ничего не могли. Таким образом из фашистского "рая" попадали в американский. По истечении нескольких дней, когда большую часть желающих поехать в Америку отправили, пришло сообщение, что вещи, которые обещали американцы отправить в Америку вслед за отправленными людьми, сжигают в кострах, а американцы говорят, что доставка транспортом стоит дороже этих вещей, да и не к чему засорять американское побережье таким хламом, а ваши земляки в штатах заработают себе все новое, если не будет в шахтах обвалов.

    Последние слова американцев вскоре подтвердились сообщениями друзьям от уехавших в Америку, что работают в глубоких шахтах и рудниках, где часто бывают обвалы и некоторых уже похоронили; живем в бараках, влачим жалкое существование, вот она Америка!

    Волнения и громкие разговоры не утихали и доходили до американского коменданта города Цейста, который говорил успокоительно и о том, что скоро будут выделены автомашины и всех желающих поехать в Россию отвезут, но только тех, кто жил до войны в России, а кто хочет остаться на месте в городе Цейсте, или поехать в Америку, тех отправлять в Россию не будут. На этом расходились, но не успокаивались и таким образом нас продержали американцы с 14 апреля до 15 июня 1945 года. Наконец подали нам студебекеры со скамейками в машинах и все, кто хотел, первыми влезли на автомашины и с трепетом и радостью в сердцах поехали.

    Сидеть на скамейках никто не хотел: всем хотелось смотреть вокруг и дышать полной грудью среди товарищей, в том числе и мне. Студебекеры вели опытные водители, американские солдаты-негры: ни единого толчка, ни встряхивания, ни резких зигзагов на большой скорости с красными флагами в руках у возвращающихся на Родину. К концу дня выезда переехали мост через реку Шпрее, и машины остановились.

    Очень скоро командование Советской Армии приняло нас по спискам от сопровождающих нас американских офицеров и сразу направили нас в санпропусник, под душ. Всем нам выдали чистое белье и верхнюю одежду, затем прошли медицинский осмотр, после чего нас накормили досыта и уложили спать как дома.

    Потом проводились собеседования с каждым возвратившимся с чужой стороны, очень корректно и внимательно, казалось что люди, которые проводили собеседования, настолько о всем осведомлены, что вы еще не ответили на вопрос, а они ваш ответ уже знают. Никаких записей по ответам не велось, а об ответах иногда даже другие напоминали; напрашивался вывод, значит была утечка информации. Вскоре нам разрешили передвигаться пешим, т.е. своим ходом, поближе к России, а кто с кем дружил, так группами и в одиночку пошли.

    Беженцы - угнанные из Советского Союза на подневольные работы в Германию, бывшие пленные - рабы и узники фашистских застенков и концентрационных лагерей двигались сплошным потоком по шоссейным и по проселочным дорогам, а некоторые ехали на лошадях или на автомобилях.

    На нашем пути был город Торгоу, но он был пуст с зияющими отверстиями в стенах домов, пробитыми снарядами, побитыми стеклами в окнах, выломанными дверями и обрушенными перекрытиями. Несмотря на летнее время в этом городе было холодно и даже жутко - город без людей. Но люди все-таки были, только они прятались в подвалах потому, что боялись возмездия от бывших узников концлагерей, пленных и рабов. Но никто немцев не собирался ни убивать, ни казнить, и никто не хотел им даже мстить за те злодеяния, которые творили руководители гестапо, вермахта, СС и СД и им подобные руками подчиненных солдат, за железные и деревянные кресты и за нашивки на рукавах со свастикой и с черепами на фуражках.

    Нам казалось, что у каждого немца руки в крови узников, пленных и подневольных рабов, и если бы не запрещали нам наши сознательность и гуманность, то многих, даже может быть и невиновных немцев, нужно было бы, и сделали бы это, просто переселить на край земли, к Северному полюсу, чтобы они никогда не проливали кровь в центре Европы, а осваивали бы жизненные просторы или еще лучше переселить их в Антарктиду, там места хватит для всех кровопролитщиков.

    Смотря по тому, что рядом со взорванным мостом немцами при отступлении наши инженеры и солдаты строили новый мост через реку Эльбу, воды которой еще несли на себе следы войны, чувствовалось, что жизнь налаживается и будет налажена.

    В Торгау я случайно встретил моего юного товарища и друга Илью Ивановича Плескача, который был раньше, т.е. в 1944 году, в концлагере "Штутгоф" и скрывался вместе со мной от работы и от собак, и видел как меня несколько раз избивали резиновыми палками немцы. Грустное воспоминание, как тучу, прогнали лучи солнца - освобождение и воля. Так, на радости встречи и что остались живыми мы не могли наглядеться друг на друга и несколько раз обнимались, и наконец решили совместно продвигаться к родине. К нам пристроился товарищ Ильи, бывший раб, угнанный в неволю немцами - Петр Иванович Наумов, в возрасте 29 лет - который где-то приобрел лошадь с повозкой на резиновом ходу, забили кабана и стали жарить свинину, от аромата которой аппетит разгорался, но как бы сытно не наедались, все равно через несколько минут снова хотелось есть и есть и есть! - так нас измотали фашисты.

    21 февраля 1982 года. Николай Сизов.

    (набор 15 ноября 2001 года).

    Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6




    © 1999 Виталий Лазаренко
    При поддержке www.gay.ru