Аттрибуты настоящего защитника Родинки
Галерея Истории Органы Форум Об авторе


Откровения
  • За решеткой 
  • Горилла 
  • Чечня I 
  • Чечня II 
  • Мечтания 
  • Берегись! 
  • Пупс
  • Ежик

    Путешествия
  • Рязань
  • Казахстан
  • Челябинск 
  • Кустанай 

    Письма
  • Огурцы 
  • Конский 
  • Медвежонок 
  • Черная вдова 
  • Святочное 
  • Пудреница 
  • Баня
  • Воровки
  • Три дня
  • Минет
  • Подарок
  • Опущенный

    Солдатская правда
  • Правда-матка
  • Концлагерь 
  • О нас, о них 
  • Спать 

    Занятное
  • Анус 
  • Сперма 
  • Порно 
  • Гиганты 
  • Гиганты II
  • Гиганты III 

    Лычевлэнд
  • Лычевлэнд 
  • Параллели
  • Противники 
  • Ампоссибль
  • Коста-Рика 
  • Мальвина! 

    Гости
  • Поляки 
  • Gambling 
  • Leather 
  • Солдатская баня 
  • Геям 
  • Дёрнутый 
  • Воины Духа 
  • Три цыгана 
  • Алкоголик 
  • Натурал?
  • Полковник 
  • Носорог 
  • Колобокотанк 
  • Минька 
  • Игра 
  • Открытия 
  • Впервые 
  • 17 причин 
  • Урок 
  • ВВ-1 
  • ВВ-2 
  • ВВ-3 
  • Египед 
  • My Spartacus 
  • Spartacus II 
  • Spartacus III 
  • Spartacus IV 
  • Spartacus V 
  • Spartacus VI 
  • Spartacus VII 
  • Spartacus VIII 
  • Spartacus IX 
  • Spartacus X 
  • Spartacus XI 
  • Гимн 
  • Фамилии 
  • Ящерица 
  • Могутин 
  • Дорога 
  • Враги 
  • Встречи 
  • Онанист 
  • Пушинки 
  • Love story 
  • Что лучше?
  • Страх
  • Бардак
  • Инвалид
  • Гонки
  • Насилие
  • Листовка
  • Ах
  • Су'ки

    В НАЧАЛО




  • Алексей АЛЯСКИН
    ВРАГИ ЛЮТЫЕ

    ЧАСТЬ: 1 2 3 4 5 6 7 8

    БАРОН ФОН КРИГ

    Офицер угостил ночных гостей мозельским вином и картофельными котлетками, потом затащил обоих в ванную и устроил там что-то вроде стриптиза, - он сидел в богатом халате на краю ванной и смотрел как юноши моют друг друга, и даже просил их подрочить друг другу. Сам он к ним не притронулся, но завёлся здорово. Потому что потом, под предлогами, он отправил второго мальчика в другое место, кому-то он звонил, перезванивал, и наконец сплавил, а сам сразу стал укладывать сопротивлявшегося этому оставшегося юношу в свою постель. Потом сопротивляться уже оказалось невозможным. потому что случился шквал, ураган, самум, который обрушился на мальчика и разворотил ему всё что можно было разворотить у подростка, но и такие места нашлись... Лореляйн к утру уже сам себя не помнил, настолько он оказывается был женщиной для этого германского викинга, что стал считать для себя обязанным пришивать пуговицы к его мундиру, стирать носовые платки, готовить завтрак и на правах законной жены пилить за разные чисто мужские пороки, вроде чрезмерного курения, и т.д., настолько мальчик был к утру выебанным как женщина. Но сам фон Криг воспринимал мальчика в постели только как мальчика. Неважно что он его при этом ебал. И уже на следующую ночь он сказал, целуя его голые ноги, которые мальчик удобненько пристроил на плечах у ненасытного любовника, не для чего, а просто так, ну чтобы у того не было с этим проблем: - "О, у тебя крепкие, хорошие ноги. Из тебя получится горный стрелок."

    И тогда мальчик решил свою судьбу раз и навсегда, даже не переставая при этом судьбоносном решении согласно покачиваться в такт толчкам ебущего его в жопу мужчины: - "Да. - Если-я-буду-только-твой-... -а!.. -а...." - и фонтан, доставший ему до самого подбородка, скрепил их брачный контракт, как священник в церкви... Мужчина вжался в него сильнее, кончил в мальчика и встал, мотая торчащим органом, потом налил в хрустальный бокал привезённого ему из древних замков Арля французского шампанского, потом он лёг на мальчика, и стал поить его из своих сложенных лодочкой ладоней, в которые вино наливал сам мальчик, и потом мальчик тоже наливал себе в ладони вино из хрустального сосуда любви и верности, и поил им своего мужчину. Потом встал, и выбросил драгоценный сосуд на улицу, под гусеницы артиллерийским тягачам, которые тянули длинноствольные пушки в сторону Кале, и они услышали звон разбитого хрусталя, и скрежет его осколков под их тяжёлыми гусеницами.

    Взрослый мужчина встал, оставив голого выебанного мальчика на своей постели, выбросил хрустальный бокал из которого они пили с мальчиком вино любви под гусеницы артиллерийских тягачей и слушал музыку раздавленного военными чудовищами тонкого красивого стекла, и потом сказал словно сам себе, но прерывающимся, чужим, голосом: -Теперь - НАВСЕГДА. - а мальчик молчал, потому что взрослый сказал это не ему, а себе, и он всё сказал.... А мужчина снова смотрел на мальчишку и его лицо исказилось, и он опять набросился на мальчика, как будто сто лет не ебался, как будто не было никакого вчера и никакого сегодня, мальчишка задохнулся и отдался этому шквалу, который унёс его в океан страсти, желания, наслаждения. Это было за пределами человеческого понимания, и рассказать об этом звучащими словами невозможно. Но: - "Если-я-буду-только-твой!" - сказал юноша арийскому офицеру, и на самом деле теперь он был только его. Он не чувствовал себя свободным, и не искал этой свободы, ему самому хотелось принадлежать мужчине и он по-настоящему не представлял себе жизни без этого мужчины. Кроме того он как-то так очень быстро привык к постели своего мужа, для него это стало неожиданной потребностью, и если получался перерыв в несколько дней то мальчик начинал беситься. При всей остальной любви, фон Кригу чтобы отделаться от мальчишки достаточно было неделю не прикасаться к его коленям, но это было опасным способом расставания, потому что мальчик способен был убить любого в таком состоянии Но вот приходил его мужчина, заваливал его носом подушки, впихивал мальчику в зад высунутый из штанов свой перископ, и кровать под ними начинала прогибаться от мощных толчков. И только удовлетворив звериную потребность мужчина и мальчик снова становились влюблёнными голубками, и, разливая розовый и голубой свет, снаряжали парусник наслаждения и ласки, и веяли бризами ласковых слов и улыбок, но когда мужчина приходил озверевшим от желания, то ни он, ни его мальчишка удержаться в рамках пристойного приличия не были в состоянии, если бы тогда например мальчику вздумалось прикрыть свою жопу лобовой бронёй танка Т-2, то взрослому не понадобилась бы противотанковая артиллерия, фауспатрон был у него всегда при себе в офицерских штанах и легко пробивал любую защиту из сплетённых мальчишеских пальцы и хриплых слов, искажённых в своём настоящем смысле таким же неудержимым желанием, и гипотетический броневой лист танковой брони, который иногда возникал в воображении насилуемого каждый вечер мальчика, никогда не применялся на практике.

    Лореляйн прощал мужчине животную страсть к его телу, он терпел искусанную спину и синяки от его пальцев на своих ягодицах, потому что мужчина, спуская в третий или четвёртый раз, начинал так впиваться пальцами в тело, что мог вырвать кусок, если бы не разрядился ему внутрь. Зато он потом целовал мальчика везде, где можно и где нельзя, гладил всё что можно и что нельзя, смотрел влюблёнными глазами прямо в зрачки много раз выебанному им мальчику и тонул в его зрачках, Лореляйн приходилось приводить его в чувство своими острыми зубами, им обоим нравилось ходить искусанными, - что бы любое движение болью напоминало о вчерашней страсти любимого. Кто мог заподозрить в этом уравновешенном германском офицере такое извержение страсти и желания к мальчику? Лореляйн был бездумно счастлив, он ему верил и доверял, и если бы его любимый, вдруг предложил бы ему вместе с ним уехать в дикую Новую Гвинею, к папуасам и голым крокодилам, которые ползают и кусаются, он бы закинул свою сумку через плечо и спросил бы: - а когда поезд. Поэтому, когда мужчина однажды вошёл и сказал мальчику, что он едет на Восточный фронт, мальчик не спросил, даже когда поезд, он пошёл в спальню и стал собирать чемоданы, он сгрёб свои и его зубные щётки в ванной, собрал полотенца и кремы, и кинул в большой чемодан офицера, он укладывал туда свои и его рубашки и носки вместе, не разбирая где чья... Он ни о чём не спросил, - он просто ехал вместе с ним. Русские на фронте были для него ничем не хуже крокодилов и папуасов. Фон Криг смотрел на хозяйничанье мальчика и улыбался. Потом он как-то обмолвился, что это был Самый Счастливый Миг в его жизни, и после этого остаётся только умереть, потому что лучше ничего не будет и быть не может. И на следующий день они ехали на Восток, не произнеся вопроса и ответа.

    Так что Лореляйн ехал на Восточный фронт не в воинском эшелоне, а в пассажирском поезде, вдвоём с командиром роты альпийских стрелков. Поезд шёл через нищие посёлки оккупированной зоны, и неправдоподобно убогие деревни; барон смотрел и мрачнел с каждым километром пути, ему здесь не нравилось, и завоёвывать эту нищую страну у него не было желания. Он смотрел на баб, завёрнутых в немыслимое тряпьё, сидевших вдоль перронов, на каких-то голодных, сопливых, пацанов выпрашивавших у солдат хлеб и папиросы, и говорил что эту страну прежде чем грабить нужно сперва одеть.

    Потом рельсы кончились, и они ехали на машине, и приехали на горный склон, который германские войска то ли собирались оборонять от ринувшихся на Великую Германию полчищ гуннов, то ли собирались сами ринуться с него подобно полчищам гуннов, - юношу это вообще не интересовало. Его мужчина был целыми днями занят своими воинскими делами, которых Лореляйн не понимал и не стремился понимать. Своего мальчика-жену он отправил на передовую, - подальше от глаз бдительных штабных офицеров, которые знали толк в подобных приобретениях. На передовой было спокойно, наступления русских никто не ждал, русским наступать было давно уже нечем, перестрелок там не отмечалось, а унтер-офицер Фогель был преданным человеком, и догадывался о его пристрастиях не считал для себя возможным. Командир часто подбирал парней, и тащил их в роту, - надо будет воевать, хоть будет кому. Ничего здесь не было необычного, многие так поступали, от солдата зависит большая половина успеха боя. Сам фон Криг наезжал к Лореляйн по пятницам, и оставался с ним до воскресенья, - это был один-единственный их день в неделю теперь, но брать мальчика к себе в ординарцы он и не думал, - он был смелый человек, но не самоубийца. Моабит ему тоже не нравился, как и греческому матросу. Фогель держал нос по ветру, и быстро уяснил что этот длинноногий белокурый парень: - фаворит его командира, - и старался с ним особенно так не общаться. Нарядов он ему почти не назначал, в боевое охранение посылал исключительно по солнечным дням, и Лореляйн целыми днями загорал и купался в озерке, рядом с целебным источником, где его и нашёл Симка.

    ЧАСТЬ: 1 2 3 4 5 6 7 8




    © 1999 Автор
    При поддержке www.gay.ru