В прошлом скандальный литератор и диссидент ждет получения американского гражданства, готовит к публикации три фотоальбома и ведет переговоры с галереей "Риджина" о новом проекте в Москве. Журнал TimeOut узнал подробности жизни Ярослава Могутина.

Существует ли всемирная гей-мафия?

Я думаю, что существует группа людей, талантливых и амбициозных, знакомых между собой и поддерживающих друг друга. Не знаю, насколько эти связи оформлены как некая структура, но определенное сообщество существует. Сам я не принадлежу ни к какой мафии просто потому, что я анархист и отщепенец и всегда ощущал себя в положении голого человека на голой земле.

И я встречал лишь нескольких людей, которые могут принадлежать к тому, что для кого-то может быть "гей-мафией". Среди них были Аллен Гинзберг, который помог мне получить политическое убежище в США, и Брюс ЛяБрюс, у которого я снимался в фильме "Skin Flick" и которому обязан многими интересными знакомствами.

Что сейчас происходит в Нью-Йорке?

Нью-Йорк меняется очень быстро. Я живу здесь почти 16 лет и застал его еще вполне богемным и стремным местом. Из окон первого лофта, в котором я жил, за полгода я видел два убийства, связанных с наркотиками. Постепенно он стал очень консервативным: все то, чем Нью-Йорк славился в последние 30 лет, начиная со "Студии 54", исчезло.

Идет война против ночной жизни, и в основном пострадали гей-клубы и бары. В районе Meatpacking District когда-то тусовались трансвеститы, проститутки, наркоманы, были секс-клубы на каждом шагу. В одном из них, The Lure, я познакомился с Готье и Мюглером. У моего друга, художника Аттилы Ричарда Лукакса, была студия рядом, и я его периодически водил голого на поводке через дорогу, бросал где-то в углу, чтобы на него все блевали и ссали: такие там были развлекухи. Сегодня же в Нью-Йорке не существует ни одного S&M-клуба. Зато везде чудовищное засилье попсы - кругом Мадонна и Леди Гага.

А здесь Леди Гагу кто-то знал до того, как она стала Леди Гагой?

На мой взгляд, это полностью искусственное явление. Многие мои друзья с ней работают, но у меня к ней интерес нулевой. Кстати, с Мадонной я недавно познакомился через фотографа Стивена Кляйна. Она попросила меня помочь со сценарием к новому фильму, в котором есть русские персонажи. В финансовом смысле это был неинтересный проект: она никому не платит, считая, что работа с ней - это вопрос престижа. И мне на нее, в общем-то, плевать. Так что я отказался.

Ты перестал писать. Что, вообще завязал с литературой?

Это удивительно и приятно, что меня по-прежнему кто-то помнит и читает в России, но для меня это прошлая жизнь. Сейчас у меня даже нет русской клавиатуры, русскоязычных знакомых в Нью-Йорке нет, языковой практики тоже. Единственное - из чистой ностальгии я слушаю каждое утро "Эхо Москвы". К тому же я абсолютно удовлетворен своей нынешней жизнью и карьерой.

Я всегда был слишком амбициозным, чтобы ограничиваться каким-то одним жанром и быть только в одной области деятельности. Для меня как раз весь интерес в том, чтобы совмещать разные жанры, техники и стили - совмещать несовместимое.