Мы снова возвращаемся к певице Шели Райт - первому человеку из мира кантри-музыки, совершившему камин-аут. Уверена, что, увидев это имя, многие тут же перевернут страницу, если это выражение применимо к интернету, и не станут читать, потому что Шели для них "недостаточно знаменита". Но Опра Уинфри считает по-другому, поскольку сочла нужным пригласить Шели в свою программу для того, чтобы побеседовать с ней о том, каково это: быть первым и единственным открытым геем в мире кантри, который исповедует традиционные взгляды на жизнь и создает питательную почву для гомофобии.

Даже если сама Шели Райт, которая производит впечатление человека хрупкого и ранимого, вас не интересует - уделите внимание другому. Можете забыть ее имя, да и слушать ее музыку вас никто не заставляет. Посмотрим на вещи шире: для Америки камин-аут этой певицы - действительно событие. Нам сложно представить нечто подобное, потому что мы не знаем, что такое камин-аут звезды. У нас их просто не было, а открытый гей на сцене всего один: засларт Борис Моисеев, и как бы мы к нему не относились, какие бы пиар-истории он не придумывал, он по-прежнему остается единственным, кто когда-то по каким-то причинам решил сообщить миру о том, кто он такой. Это было так давно, что с тех пор успело вырасти целое новое поколение, не видевшее ни одного звездного камин-аута и в области взглядов на гомосексуальность мало отличающееся от своих родителей. Многие из этих вчерашних детей настроены по отношению к геям даже более агрессивно, потому что воспитывались в атмосфере нетерпимости к меньшинствам, особенно - сексуальным, - в стране, где слово "толерантность" некоторые считают ругательством, а новоизобретенным термином "толераст" унижают каждого, кто пытается хотя бы пискнуть в нашу защиту.

Мы любим ругать Америку, и часто эта критика связана с огромным количеством стереотипов, укоренившихся в нашем сознании. Как и в случае с любыми стереотипами, часть из них имеет под собой реальную почву, однако многие давно устарели и не соответствуют действительности, тем более - сейчас, когда меняется социальная обстановка в этой стране.

У меня давно уже вызывает неподдельное восхищение тот факт, насколько открыто и без тени смущения обговаривается тема гомосексуальности в популярнейших американских ток-шоу. Там она утратила привкус чего-то скандального, пикантного или постыдного, о ней говорят исключительно с точки зрения необходимости борьбы за права, психологического состояния человека, отважившегося на подобное признание, и главное - важности камин-аута популярных личностей, поскольку подобные события всегда влияют на взгляды обывателя. Да, речь идет о той самой видимости и "ролевых моделях для гомосексуальных подростков" - терминах, которые звучат слишком сухо и официально, хотя то, что скрывается за ними, имеет непреходящее значение. Очень жаль, что здесь мы подобного не видим. Еще сильнеее жаль, что здесь даже многие геи не понимают этой важности и во всем ищут корыстную подоплеку. В том числе и в камин-ауте женщины, которая по 20 раз на день повторяла молитву: "Боженька, пожалуйста, я буду хорошей, только сделай так, чтобы я перестала быть лесбиянкой!" - а однажды купила пистолет и попыталась засунуть дуло в рот, чтобы раз и навсегда покончить со всем этим - и с собой. 

Чтобы не утомлять читателя дальнейшими разглагольствованиями, я просто процитирую с небольшими сокращениями саму Шели, а, вернее - отрывок ее беседы с Опрой, в шоу которой, помимо певицы, принял участие ее отец.

Опра Уинфри: Звезда кантри-музыки Шели Райт наконец-то решила перестать жить во лжи и сообщила миру о том, что она - лесбиянка.

Шели Райт: Я знаю, что шептались об этом у меня за спиной в мире кантри-музыки довольно давно: "Я слышал, что она - лесбиянка. Я слышал о ней то, я слышал о ней сё". И это слово - "лесбиянка" - долгое время воспринималось мной как оскорбление. Но сейчас я вновь обрела силу. Никто не может сказать, что я - уродина, или что у меня глупые песни, и я хочу громко заявить, что слово "лесбиянка" в моем отношении оскорблением для меня больше не является.

Опра: И что, другие звезды кантри-музыки как-то подбодрили тебя после того, как ты совершила это признание?

Шели: Только двое. И это при том, что у всех у них есть мой электронный адрес. Для меня это стало некоторым разочарованием - что я не услышала остальных. Это печально, потому что я получила сотни писем, телефонных звонков и sms от других людей из мира кантри-музыки. Я имею ввиду радиопромоутеров, программных директоров, продюсеров, людей, возглавляющих лейблы звукозаписи. Они отреагировали очень тепло и выразили поддержку.

Опра: А поклонники?

Шели: Люди совершают камин-аут на моей странице в Фейсбуке.

Опра: А не думаешь ли ты, что это поставит крест на твоей карьере?

Шели: Я по-прежнему не уверена, что этого не произойдет.

Опра: Но ты считаешь, что риск был оправданным?

Шели: Да! Я знаю, что такое дуло пистолета во рту [чуть ранее в программе Шели рассказала, как из-за невозможности признаться самой себе в своей ориентации, которую она считала грехом, и одновременно с этим - невозможности бороться с ней, решила покончить жизнь самоубийством. Шели купила пистолет и попыталась застрелиться, но в последний момент побоялась нажать на курок и расплакалась].

Опра: Расскажи о том моменте, когда ты во всем решила признаться отцу. Это ведь был очень значимый момент.

Шели: Отец однажды позвонил мне и сказал: Шел, почему ты меня избегаешь, что я такого натворил? Ты на меня злишься? Если что-то происходит - давай поговорим об этом.

Опра: Поскольку ты жила во лжи - ты отталкивала от себя людей.

Шели: У меня должен был состояться концерт в городе, где он живет. Я целую ночь ехала в автобусе, в котором путешествую в турне, лежала на своей полке и убеждала себя: "Ты должна это сделать, да, ты обязательно должна это сделать! Должна проснуться утром и обо всем рассказать отцу". Потом, когда мы встретились в номере отеля, я сказала: "Папа, присядь, мне нужно тебе кое-что сказать". Он сел и спросил: "С тобой все в порядке? Нет, с тобой не все в порядке! У тебя что - рак? Это ничего, если у тебя рак, мы найдем способ с ним бороться". А я ответила: "Нет, папа, не волнуйся - я не больна раком. Я должна сказать тебе что-то, о чем хотела сказать всю свою жизнь. Но я боялась об этом говорить, потому что боялась, что ты перестанешь любить меня, или будешь меня стыдиться. Я - лесбиянка".  

Опра (обращаясь к отцу Шели, Стэну): И что вы ответили?

Стэн Райт: Я ничего не ответил. Я обнял ее. А потом сказал: "Все в порядке. Не беспокойся".

Опра: А до этого момента - как вы представляли себе, или что думали о том, как это - быть геем?

Стэн: Я вырос на Среднем Западе. Сейчас мне 64 года. Наша проклятая нация всегда говорила об этом шепотом. Я понял это очень быстро. И это - неправильно.

Опра: И когда вы поняли, что лесбиянка - это слово, которым ваша дочь  теперь описывает себя, - что изменилось в вашем представлении о том, что значить быть геем?

Стэн Райт: Я знал ее. Я знал, какое у нее сердце, знал, о чем она думает, знал, какая у нее душа. Знал, что она - чудесный человек. До того момента, как ты сам не окажешься в этом положении, до того, как не превратишься в родителя ребенка-гея, очень легко говорить какие-то негативные вещи. Но когда ты узнаешь, что твой ребенок - гей, твой собственный ребенок, ты понимаешь, что нет абсолютно никаких препятствий для того, чтобы принять это. И я очень горжусь Шели.

А в самом конце передачи Шели призналась: одним из самых больших ее страхов было то, что от нее отвернутся... солдаты, которые в США являются масштабной составляющей слушательской аудитории кантри. Но за неделю до посещения шоу Опры, уже совершив камин-аут, она давала концерт, после которого к ней подошли 12 военных в форме и сказали: "Ты всегда поддерживала нас, и мы хотим, чтобы ты знала: мы всегда будем поддерживать тебя".

Отрывок из шоу Опры с участием Шели Райт