В июле этого года в Санкт-Петербурге в очередной раз прошла летняя школа Нью-Йоркского института когнитивных и культурологических исследований (New York-Saint-Petersburg Institute of Language, Cognition and Culture). К участию в институте были приглашены профессора университета Стонибрука (SUNY Stony Brook) Лиза Дитрих и Виктория Хэсфорд, которые занимаются гендерными и квир-исследованиями. Корреспондент Gay.ru встретился с ними и спросил, что такое "квир" с научной точки зрения и каково квир-субъектам жить в современном мире.

Что такое квир-исследования? Чем предмет квир-исследований схожен и отличается от гендерных и женских исследований? Какие проблемы занимают современных теоретиков квир?

В.Х. : Квир-исследования - это довольно широкое поле научных изысканий, которое оформилось преимущественно на базе литературоведения в начале 1990-х годов. К числу наиболее влиятельных теоретиков "раннего" периода квир-исследований можно отнести Ив Кософски Седжвик, которая написала "Эпистемологию клозета" (1990). Другими значительными мыслителями начала 1990-х годов были Джудит Батлер ("Гендерное волнение"), Аллен Зинфилд и Джонатан Доллимор (особенно книга Доллимора "Сексуальное диссидентство"). В отличии от исследований геев и лесбиянок, квир-исследования не ставили перед собой цель изучения определенной гендерной идентичности и были заинтересованы в определении того, каким образом сексуальность строится как набор дискурсов, которые определяют "нормальные" объекты и отношения путем исключения или уничижения паталогических или извращенных. С недавних пор квир-исследования гораздо больше занимаются выявлением взаимосвязей между сексуальностью, транснациональным капиталом, расизмом и неоколониализмом. О повороте в квир-теории можно прочитать в статье Дэвида Энга, Джудит Хэлберстем и Хозе Эстабана Муноса "Что сейчас квир в квир-исследованиях?" ("What's Queer About Queer Studies Now?"), опубликованной в специальном выпуске журнала Social Text (2005). Доступ к журналу Social Text можно получить онлайн через базу Университета Дьюка (Duke University Press) и JSTOR-электронную базу данных академических текстов.

Что термин "квир" обозначает в современном контексте? Чем он отличается от "ЛГБТ", "гей", "лесбиянка" и других слов, обозначающих гомосексуальность?

В.Х. : Как Девид Энг пишет в эссе, о котором я говорила выше, квир - это концепт без определенного референта! ЛГБТ, гей и лесбиянка - это категории идентичности, которыми называют определенную социальную или политическую группу. Слово квир также может употребляться в этом значении, но, как правило, этот термин противостоит вымышленному соответствию категорий идентичности и обозначает процесс построения сексуальности, социальных сфер и норм.

Л.Д.: Я более заинтересована в понимании "квир" как практического метода, а не формы идентичности. В этом понимании "квир" я нахожуcь под влиянием поворота к методу в женских и гендерных исследованиях, который частично является результатом происходящей сейчас критики категории "женщина" и частично результатом того факта, что все больше людей получают образование в междисциплинарной сфере женских и гендерных исследований, вместо того, чтобы заниматься их изучением после получения обраования в другой области. Робин Вигман в своей книге определила это как "смена поколений" в женских и гендерных исследованиях. Это похоже на переход от исследований геев и лесбиянок (или исследований ЛГБТ) к квир-исследованиям, хотя я думаю, что здесь "смена поколений" не так ярко выражена. Я еще должна подумать, чем это вызвано, но это может быть связано с отношениями каждой из этих научных сфер к власти.

Что значит быть квир в современной Америке?

Л.Д. : Хороший вопрос! Чтобы ответить на него, достаточно посмотреть на дебаты вокруг гей-браков в США (они сильно отличаются от Западной Европы). Для многих сторонников гей-браков право однополых пар заключать союзы является вопросом о гражданских правах. Они подчеркивают необходимость социального равенства для однополых пар, что придает дебатам иногда непреднамеренный эффект уравнивания гомосексуальности и гетеросексуальности - то есть признания того, что две этих секусальных идентичности, в принципе, ничем не отличаются, кроме выбора сексуального партнера. Другие гей-активисты используют слово квир как вызов уравниванию гомосексуальности и гетеросексуальности. Для них важно поднять вопрос, что считается сексуальностью, отношениями, извращением и т.п. Они сопротивляются тому, что теоретики квир Лиза Дугган и позднее Йасбир Пуар называют гомонормативностью - нормализацией геев среднего класса, владеющей собственностью и ориентированных на семейные отношения за счет других стилей жизни квир-субъектов. Так что я бы сказала, что быть квир в Америке сегодня значит активно сопротивляться соблазнам гомонормативности, также как и гетеронормативности.

В.Х.: Меня не столько интересует вопрос, что значит быть квир, сколько, что значит жить жизнью квир, что обнаруживает мою зависимость от идей Фуко. Если мы думаем о квир как о том, что мы делаем в нашей жизни, это расширяют категорию того, что значит квир и также предполагает важность определенной этики в квир-жизни.

Как Вы думаете, возможна ли в США или России обособленная сфера жизни ("хабитус") для геев и лесбиянок?

В.Х. : Если мы понимаем под квир концепт без референта, сопротивляющийся нормализации, то для квир-субъектов было бы невозможно иметь хабитус. Может быть, можно говорить о хабитусе для геев и лесбиянок, но даже здесь я не уверена, что мы достигли этого (если это вообще правильное слово) - даже в США. Мы все еще находимся в капкане гетеронормативного хабитуса!

Вы познакомились с российской гей-культурой? Чем она отличается от гей-культуры в США и чем, по Вашему мнению, обуславливается это различие?

В.Х.: К сожалению, нет. Я была слишком занята подготовкой к семинару. Кроме того, исходя из того, что я слышала, жизнь геев в России до сих пор большей частью проходит в квартирах и на кухнях, а не в общественных местах, так что для постороннего человека - особенно для того, кто недостаточно хорошо говорит по-русски, очень сложно приобщиться к русской гей-культуре.

Л.Д.: Мои знания о жизни геев в России весьма ограничены, хотя преподавая теорию сексуальности в Нью-Йоркском-Санкт-Петербургском институте в 2006 и 2009 годах, я слышала рассказы студентов о гей-культуре в России. Жизнь геев и лесбиянок в России кажется менее заметной, чем в США. Брутальная реакция на гей-парады в Москве показывает, что правительство и часть населения считают геев угрозой обществу. Это может быть частично объяснено наследием холодной войны, и представлением о гомосексуализме в России как о западном импорте. Разумеется, в американском контексте во время холодной войны гомосексуальность ассоциировалась с коммунизмом. В Америке геи и коммунисты вызывали общественное беспокойство, потому что их нельзя было увидеть и распознать в толпе. Но это отношение безусловно меняется, как в Штатах, так и в России. Молодые люди гораздо лучше относятся к гомосексуалам, чем это было всего поколение назад. Это является неизбежным следствием практики камин-аута и открытой жизни геев. Одним из признаков перемен является тот факт, что у меня есть много друзей-натуралов, которые нисколько не озабочены тем, что их собственный ребенок может быть геем.

Что представляет собой современное американское ЛГБТ-сообщество и с какими проблемами оно сталкивается?

В.Х.: ЛГБТ-сообщество сейчас очень разнообразно, с относительно мощным лобби, защищающим право на однополые браки в Вашингтоне, с одной стороны, и множеством возникающих и быстро уходящих субкультур, с другой. Так что я считаю, что одной из проблем, стоящих сейчас перед гей-сообществом, является вопрос политической идентичности - может ли такой общий термин как ЛГБТ подходить для столь различных групп, чтобы делать политические и социальные заявления?

Что Вы понимаете под гомонормативностью? Что Вы думаете о гей-браках, домашних партнерствах и т.п.?

В.Х.: С исторической точки зрения, борьба за гей-браки напоминает мне борьбу женщин за право голоса. Я понимаю политическую необходимость этого, но в тоже время а) чтобы требовать равенства нужно признать уже соответсвующие термины "правильного" гражданского статуса и б) это не решает проблему дискриминации и предрассудков - а просто выводит ее на другой уровень. Я не большой поклонник брака, но я понимаю, почему люди - как геи, так и натуралы - стремятся заводить семью: чувство уверенности, публичные обязательства верности, налоговые льготы и другие материальные привилегии, которые сопровождают брачный контракт, подарки на свадьбу и т.п.

Л.Д.: Я думаю, что вопрос о гей-браках доминировал в американском ЛГБТ-сообществе последние десять лет, и я считаю это позорным. Джудит Батлер написала, что ее партнерша, политолог Венди Браун, сказала ей, что если Батлер попросит ее жениться на себе, она немедленно подаст на развод. Я не заинтересована в связывании себя брачными узами, хотя мне понятно, что невозможность заключать браки препятствует полной реализации гражданских прав геев и лесбиянок. Я считаю, что дебаты о гей-браках дают множество позитивных эмоций, что разумеется идет на пользу в политической борьбе. Как кто-то может быть против любви? Но если серьезно, сложно не испытывать радость, видя как мэр Сан-Франциско Гейвин Ньюсом несколько лет назад поженил Делл Мартин и Филис Лайон, которые были вместе последние пятьдесят лет.

В российском гей-сообществе было много дискуссий по поводу гей-парада, вновь запрещенного в Москве в этом году. Часть активистов считает, что гей-парад - это лучшая возможность для гей-коммьюнити заявить о себе. Другие спорят, что такие действия только настраивают остальных людей против гомосексуалов, и предпочитают другие формы активизма - образование, группы поддержки для ЛГБТ-молодежи и т.д. Что Вы думаете об этой проблеме?

В.Х.: Если думать об этом в американском контексте, то мне приходит на ум прекрасная книга историка Джона Д'Эмилио - "Сексуальные политики, сексуальные сообщества" - которая исследует появление гомофильного, или гомосексуального движения за гражданские права в 1950-е годы вплоть до вспышки борьбы за осовобождение геев в конце 1960-х. Аргументы, похожие на те, которые Вы привели в своем вопрсое, приводило гомофильное движение в США в 1950-х гг. Тогда большинство сторонников гражданских прав для геев верили в возможности образования и создания групп поддержки. Но к концу 1960-х годов, частично в ответ на разочарование брутальностью полиции и продолжающуюся дискриминацию при трудоустройстве и съеме жилья, эта тактика была отброшена. Гей-освобождение дало возможность быть кричащим, веселым и непримирым. Слоган тех дней был "Соверши камин-аут и будь геем"! Чему история американского движения за права геев может нас научить, так это тому, что политика респектабельности эффективна только до определенного времени, потом наступает момент, когда нужно радикально сменить дискурс, который определяет тебя только как извращенца, больного, преступника, и открыть новые возможности для того, чтобы быть геем и жить гей-жизнью. Освобождение геев не решило проблему гомофобии и не дало людям возможности избежать доминирующих дискурсов сексуальности, но оно открыло альтернативные пути для представления того, что значит быть геем или квир. И я, со своей стороны, очень благодарна за то, что освобождение геев тогда состоялось!

Л.Д.: Этот вопрос был поднят в Нью-Йоркском-Санкт-Петербургском Институте, где некоторые студенты заявили о том, что гей-парады являются оскорбительными, потому что они "выставляют напоказ" гомосексуальность. Я считаю, что они задуманы для веселья, как и все другие парады и карнавалы, но в то же время празднуют исторический момент сопротивления.