Недавно вышедший московский журнал "Новый Очевидец" уже привлек к себе внимание читателей интригующим подходом к городской жизни. В одном из последних номеров в рубрике "Словарь" Владимир Новиков рассуждает над некоторыми реалиями столичной действительности, среди которых, разумеется, не последнее место занимает "ГОЛУБОЙ" - цвет: неба, окон, прудов и рек, глаз обаятельных славян и славянок... Но все это норовит вытеснить сами понимаете кто - стильный парень, который нежно прижимается к своему крепкому другу где-нибудь на Тверской.

Голубой - прилагательное. Традиционный поэтический эпитет и вместе с тем обозначение нетрадиционной сексуальной ориентации. В повседневной речи этим двум смыслам удается не сталкиваться, ехать по разным полосам. Но вот при чтении классики иной раз можно испытать оторопь. В поэтической драме Блока "Незнакомка" есть персонаж по имени Голубой - мистический двойник Поэта. Он ведет себя странновато и на предложение Незнакомки обнять ее отвечает: "Я коснуться не смею тебя". Как прикажете понимать? Конечно же, Блок не ведал о том значении слова "голубой", которое потом пришло из жаргона. Но вся атмосфера Серебряного века была весьма гомоэротична, говоря нынешним языком - бисексуальна, да и Блока современники запросто называли "андрогином". Есть о чем задуматься комментаторам, готовящим издания поэта для современных читателей.

В 1957 году Окуджава еще мог закончить песню строкой "А шарик вернулся, а он голубой". У нынешнего стихотворца, думается, язык уже не повернулся бы вымолвить нечто подобное. Назовем ли мы сегодня ходульного положительного персонажа из телесериала "голубым героем"? Фигурирует ли еще в театральном обиходе выражение "голубая роль"? Пожалуй, нет, этих сочетаний избегают, чтобы не вызвать недоразумений.

В английском языке прилагательное gay уже не рекомендуется употреблять в изначальном значении "веселый". Что же будет с нашим "голубым"? Слетать бы на машине времени лет на сто вперед и узнать, как потомки разрешат это языковое противоречие.