Нет ничего проще, чем придумать себе персонажа для чата в Сети, которого ты можешь наделить любыми качествами - полом, внешностью, возрастом, сексуальной ориентацией. И, вроде бы, никто от этого не пострадает. Но так ли все безобидно на самом деле?

I

2011 год. Год, когда мальчики, которые любят девочек, изображали девочек, которые любят девочек. Только в этом случае девочки становятся известными блогерами, а мальчики оказывается пожилыми мужчинами-натуралами. Беспрецедентный скандал разразился, когда стало известно, кто скрывается под псевдонимом блогера "лесбиянка из Дамаска" - считалось, что это подвергающаяся опасности молодая сирийская лесбиянка по имени Амина Абдулла Араф аль Омари (Amina Abdullah Araf al Omari) - но на самом деле им оказался 40-летний женатый американец из Эдинбурга.

Вслед за этой шокирующей новостью выяснилось и другое: ответственный редактор сайта LezGetReal.com Пола Брукс (Paula Brooks) устроила себе аутинг и сообщила, что на самом деле она - 58-летний мужчина-пенсионер из Огайо, бывший строительный рабочий. Сайт LezGetReal.com был одним из тех, где "сирийская лесбиянка Амина" размещала свои посты и (что было уже полным безумием) даже время от времени флиртовала с Брукс.

Скандал разразился грандиозный. С жиру бесятся? Решили поинтриговать? Конечно же, у этих мужчин были более высокие цели: беспокойства за права человека и тревоги по поводу гомофобии. И, конечно же, оба следовали такой логике: люди не будут относится ко мне серьезно, если я буду писать под собственным именем как мужчина-натурал.

Хотя слово "виртуал" появилось в лексиконе недавно - так называют фальшивую он-лайновую личность, созданную с целью обмана сообщества - сама игра не нова и в нее играют не только сверхамбициозные мужчины, пытающиеся совратить лесбиянок.

Многие из нас уже занимались созданием виртуальных личностей, правда, не в таких масштабах, но чаще, чем в том хотелось бы признаться. Кто из нас всегда пользуется своим настоящим именем в Интернете? Кто не хочет насладиться анонимностью, которую предлагает Сеть? Кто никогда в комментариях к какой-нибудь неоднозначной статье не пытался придать себе большего веса, нежели это есть на самом деле?

В прошлом году я очень сильно мучилась из-за разразившейся в США исламофобии по поводу строительства мечети на месте бывшего здания Всемирного торгового центра. Будучи женщиной, чьи родители приехали с Ближнего Востока, я постоянно спорила в блогах и на новостных сайтах, пытаясь дать людям нужные знания и защититься. И что я получила в ответ: усиление исламофобии, начиная от игривых насмешек и заканчивая жуткими угрозами. Как-то поздно ночью я придумала себе логин от имени белого мужчины и стала защищать ислам с "его" точки зрения - тут же разговоры стали более продолжительными, а не ограничивались фразами "Пошла на х**, бандитка из пустыни".

Честно говоря, я разозлилась этим летом, когда были разоблачены "лесбиянка из Дамаска" и Пола Брукс. Но затем вспомнила, что я и сама поступала точно так же... В подростковом возрасте я притворялась в чате геем...

II

1994 год. Я была несимпатичной 16-летней девушкой, достаточно взрослой, чтобы что-то знать, но не делать. Чаты для меня были таинственным другим миром, чем-то похожие, в моем представлении, на ночные клубы и подпольные рэйв-вечеринки, на которые я ужасно хотела попасть, но куда меня категорически не отпускали строгие родители-иранцы. Там ведь могло случиться все, что угодно. Мне казалось, что там я найду неизвестные мне запрещенные удовольствия.

Я была одиноким ребенком, которому даже не разрешали оставаться на ночь у подружек, но благодаря MTV и журналам в душе я была бунтовщицей и панком из пригорода, хотя эта энергия не находила никакого выхода.

Чаты помогли мне найти безопасное убежище от осуждения и запретов моих родителей. Они не видели ничего плохого в том, что я много времени провожу за компьютером - наш первый компьютер считался инструментом для образования, средством выполнения домашней работы. И я стала единственным членом семьи, который постоянно находился в он-лайне, обычно поздно вечером, когда я, как думали родители, делала задания по английскому языку. Вместо этого я посещала первые чаты, которые весьма невинно были разделены по интересам - музыка, политика, искусство и более специфические, вроде сенсации, связи с Ближним Востоком и так далее. В одном из таких чатов для "ботаников", любителей литературы, я завела себе самых близких "друзей". И так уж случилось, что в первые месяцы моего пристрастия к Интернету я и пользователь ChadRoe стали известны на нашем любимом сайте как "PeaKae + ChadRoe = <3". Однажды Чад назвал меня Питом, так как думал, что на самом деле меня так зовут.

Я не стала его поправлять. И тут же почувствовала себя как женщина, в жизнь любовника которой вошел кто-то другой, несмотря на то, что этим другим была я сама. Чад был геем, и так как по разговору невозможно было понять, с кем ты говоришь, не было анатомических обсуждений, договоренности о свиданиях, почему он не мог предположить с определенной степенью уверенности, что я тоже была мужчиной, более того, геем?

Когда он спросил меня, Пита, не хотела бы я прислать ему фотографию, я повела себя так, как будто не заметила просьбы. Однако Чад прислал мне один снимок - коренастый, весь в татуировках франко-канадец, с короткой стрижкой, подведенными глазами, одетый в ярко-оранжевую толстовку с капюшоном. Что-то вроде мужчины мечты любого гея, как мне всегда представлялось, остроумного, помогающего советами, похожего на брата. А не поджарого лохматого очкарика, поклонника искусств, как герой фильма "Общество мертвых поэтов" (Dead Poets Society), о чем всегда мечтала я.

Я так и не сказала Чаду, что я не Пит. Как я могла? Выдавая себя за гея, я не просто пыталась кого-то обмануть. Я была слишком смущена нашей близостью, чтобы раскрыть ему правду: что я в два раза моложе его, что я - женщина, старшеклассница-ботанка из пригорода, с угрями на лице и курчавыми волосами. Я чувствовала с ним близость и не хотела его разочаровывать. И не хотела прерывать нашу связь. Если бы возникло какое-либо непонимание, я бы его устранила. И так как Интернет позволял мне сохранять завесу, как в "Волшебнике из Страны Оз", где каждый мог быть тем, кем хочет - всем, чем угодно в фантазиях, и никем в реальности - я каким-то образом ощущала себя в сказочном королевстве.

Чтобы лучше общаться с Чадом, я стала посещать чаты геев... В то время как мальчики в школе считали мое чувство юмора и меня саму странной и обескураживающей, как я и выглядела, геям, с которыми я познакомилась, нравился мой юмор, у нас были общие интересы, их волновали мои проблемы, а меня - их. Я потерялась в водовороте ржунимагу и смайликов, а потом до меня неожиданно дошло: я не существую.

Чад несколько раз пытался на меня надавить, но я отвечала: "Ты прям как школьница-скромница!" Однажды он написал: "Пшел ты!" Я ответила саркастически, как привыкла ему отвечать. Он настаивал, но, в конце концов, я бросила общение в чатах и стала его избегать, не потому, что он мне не нравился - я любила его так, как никого раньше - а потому что я не нравилась себе. Точнее, себе, которая не хотела быть мной. Самоненавистничество сделало мою жизнь кошмарной, и настало время двигаться дальше.

Моим следующим ником было PiaKhate, и дела с ним были получше, хотя я все еще помню, как мой бойфренд из второго чата как-то прокомментировал: "Как я могу быть уверен, что ты не дровосек весом в 150 кг?" Я написала в ответ: "Хороший вопрос". И добавила: "Никак".